А как человек отображает Луну? Для него полоса и диск относятся к атрибутам прошлого. Он их различает, но взгляд–мысль на них не останавливается в силу обыденности впечатления. Он уже развился на столько, что способен в своём воображении дорисовать небесный контур до объёмной компоновки и увидеть выпуклые формы. Он закрепил их в сознании, уверовал в их истинности, окончательности, единственности, правильности, естественности и проникся пониманием надёжности собственного отображения всего, где бы оно ни находилось. Всё, что проще шара — тривиально, неинтересно, не стоит внимания, всё, что сложнее шара не может существовать, иначе его можно было бы рассмотреть и уразуметь. А коль ни рассмотреть, ни даже заподозрить его наличие не удаётся, значит, ничего интригующего нет. Шарообразность исчерпала собой все конструктивы мира. И если в этот момент намекнуть человеку о наличии продолжения зримой картины за пределы его постижимости … до сих пор таких намёков не было, потому душевный комфорт исследователя в людском обличье возмущениям не подвергался. Под стать мыслительному покою, равнодушию или точнее: лени, и результат. В телескопы так далеко заглянули, что виден собственный затылок, а всего–то и различили шары–спутники, шары–планеты, шары–звёзды, шары–галактики, шары–скопления, шары–атомы, шары–ядра, шары–протоны … Не пора ли схватиться за голову: почему это вечная вселенная на протяжении всей своей вечности только и доразвивалась до примитивного шара?
После этого вопроса сразу же взовьётся хор возмущённых голосов: а температурное или гравитационное равновесие, а осевая симметрия, а пространственная балансировка, а распределение моментов количества движения, инерции, массы, энергии …?
Да, всё названное и многое ещё скрытое оказывает влияние на форму объектов, но оно таким же образом влияет и при восприятии тел животными и растениями, но они об этом ещё не знают, полностью объект не ощущают, а он, тем не менее, ничуть от этого не меняется. Тогда по аналогии можно утверждать, что и человек многого на знает и что картина, кажущаяся ему понятной, вовсе не исчерпывает реальный объект. И пока не сформируется мировоззренческая гипотеза, увязывающая в единую причинную зависимость процессы развития в септоне 31, люди вынуждены будут откусывать от полотна познания случайные фрагменты, не проясняющие, а скрывающие пути выживания. По–прежнему они будут стонать под тяжестью сингулярностей, взрывав больших и малых, бегающих галактик, куцего света, прыгающих спектров и прочих выдумок постановщиков водевилей за бюджетные средства.
Если бы кубический мир оказался предельным и завершал собой причинную цепь развития, то сам мир, породивший объёмную конструкцию, следовало бы назвать примитивным. Такое обобщение вытекает из невозможности в рамках наблюдаемой вселенной определить её назначение, истоки возникновения, бытия и направление движения, а также зачем ей понадобился земной оазис жизни и почему в нём сосредоточено такое немереное количество агрессии, злобы и страсти к уничтожению? Недопустимо принять умом, чтобы вечное творчество природы вылилось в столь незавидный продукт, каким являются люди. Если людей выпустить за пределы очаговой земной резервации, то в беспределье разнесётся то, что недопустимо, то, чего не может быть, то, что породит круговую войну, что приведёт к разрушению мира, на отладку которого потрачена вечность. Вывод: люди есть промежуточный этап в процессе с названием развитие сознания. Может ли этот процесс продолжаться до совершенства в пределах трёхмерья? Ответ: продолжаться может, но не до совершенства. Что же этому мешает?
Оразумление связано с возрастанием количества понимаемых событий. Но события сами по себе не происходят: они неизменно располагаются в пространстве и во времени. Освоение новых областей мира вынуждает сознание–разум развивать в себе способность усваивать события возрастающим потоком. Такое возрастание стремительное, умощняющееся по закону показательной функции. В работе миры 31 показано, что уже к середине людского мира, т. е. к состоянию, когда человек освоит всего лишь половину третьей координаты — высоты, ему придётся воспринимать такое большое количество событий, с которым биологическая основа сущности не сможет справиться. Возникает закономерный конфликт формы и содержания: развитие вынуждает к усвоению нового материала, а тело в этот период достигает такого упора в свои возможности, что новизна становится ему не по силам. Выход из данного несоответствия всегда один: тело, пригодное на прошлом этапе роста, но исчерпавшее приспособительные навыки по отношению к очередному этапу, заменяется на более подходящее в условиях выдвижения в ближайшее будущее. Практически оно становится полностью не материальным при вступлении в объёмно–кваромное междумерье.31