— А прогуляться не пойдем? Как же я скажу, что была на курорте, когда мы невылазно сидели в корчме.
Вспыхивает ссора. Тесть залезает с внуком в машину и усаживается на заднем сиденье. Янова жена открывает все двери, проветривает, отряхивает сиденье у руля. Какие-то фрайера спрашивают дочку, не продается ли их машина. Ответа не получают — дочка им вслед высовывает язык. Мать, увидев это, подходит к ней и дает оплеуху. Яно, разозлившись, исчезает за углом. Жена решительно садится за руль и ждет, пока все поймут, что пора отправляться домой. Семья занимает свои места. Машина трогает с места.
Наконец мы в столовой за столом, обедающие после супа ждут второго; лесорубши нет. К столу подходит прелестная официантка с красивым носом; подводит новую отдыхающую. Это девушка лет двадцати пяти, маленькая, забитая, очаровательная, приличная, хорошо одетая, хорошо причесанная; она как картинка, как мадонна.
Девушка всем подает руку, представляется:
— Ганка Тлста.
Фрущак закатывается. Такую фамилию он сроду не слыхал. Учительница в трауре говорит:
— Тлсты, по-русски Толстой, а это был великий писатель, так что не стесняйтесь своей фамилии.
Девушка на это:
— Когда выйду замуж, у меня другая будет.
Фрущак острит:
— Только не выходите за Худого.
Потом они обедают. Ганка подчищает все. После обеда она спрашивает:
— Вы гуляете? Здесь замечательный парк, правда?
Учительница — сама любезность:
— Сегодня концерт, я достану вам билеты, хотите?
Девушка рада. Она обращается к Яно:
— И вы пойдете?
Яно молчит, лишь пожимает плечами. Воспитанная Гана не забывает и о Фрущаке, спрашивает его:
— Вы идете?
Фрущак краснеет, еще энергичнее орудует зубочисткой и говорит:
— Мне с самого утра как-то не по себе, пойду лучше посплю.
Ганка спрашивает учительницу, что это будет за концерт. Оказывается, приезжает квартет валторнистов из самой Праги, весьма известных — как написано на афише — музыкантов. Яно справляется, будут ли играть только эти четверо, ведь это наверняка нагонит тоску. Ганка говорит:
— Не нагонит, я жду с нетерпением.
Вечером, проходя мимо клуба, Яно с Ретой слышат то быстрые, то медленные звуки, короткие музыкальные пьески. Яно говорит:
— Это музыканты из Праги, мы могли бы пойти на концерт.
Рета возражает:
— Там будет старуха. Потому-то она так прихорашивалась сегодня. Чего только бабы на себя не напяливают, чтобы выглядеть светскими дамами.
Яно напрашивается:
— Позови меня на чашечку кофе.
Рета качает головой: нет, уже поздно, завтра тоже будет день. Старуха всякую минуту может вернуться… Яно вздыхает, Рета целует его и говорит:
— Разве тебе мало было сегодня? Какой же ты ненасытный. Никто бы не дал тебе пятидесяти. И молодого солдата заткнул бы за пояс…
Яно стискивает зубы, ощетинивается:
— Какого солдата? Что у тебя общего с солдатами?
Рета хихикает. Яно поворачивается на каблуке и покидает барышню перед клубом. Она садится на скамейку.
Концерт окончился. Яно сидит в вестибюле в кресле. Выходит Ганка, Яно подходит к ней и говорит:
— У вас не найдется немного времени? Я хотел бы кое-что сказать вам.
Ганка любезно соглашается, они идут и садятся в кресла. Яно молча смотрит на девушку, словно размышляет о чем-то, словно ищет слова в своей сложной душе, словно испытывает особое волнение. Ганка говорит:
— Надо было вам пойти на концерт, вам бы понравилось.
Яно смиренно:
— Я уже о таких вещах и не помышляю. Я совершенно раздавлен.
Ганка делается серьезной. Яно продолжает:
— Никто меня не понимает, я совершенно одинок, я развожусь.
— Да-а? — изумляется Ганка. — У вас дети тоже есть?
— Нет, хотя бы за это спасибо. Я рад, что их нет. Кто может рожать детей в этот мир? Разве что преступники.
Ганка улыбается — ей как-то неловко возражать старшему. Меж тем холл пустеет. Яно хватает Ганку за руку, говорит:
— Вы не могли бы меня выслушать? Надеюсь, вы поможете мне?
Ганка оглядывается вокруг, смотрит на часы, наконец кивает утвердительно и говорит:
— Но тогда придется вам проводить меня до отеля.
— Что ж, могу рассказать вам о себе по дороге, пойдемте, — предлагает Яно.
Они идут и молчат. Ганка временами доверчиво улыбается, ждет от Яно исповеди, но тот вроде бы смущается. Вздыхает, разводит руками, снова вздыхает. Они садятся на скамейку. Яно начинает: