— Развод — отвратительное дело. Моя жена на десять лет старше меня. Когда я увидел вас в первый раз, у меня закружилась голова. Вы красивы.
Ганка машет рукой.
— Как и многие другие. Я не уродина, спору нет, но сказать — красива, о нет, это преувеличение.
Яно склоняется к девушке, хочет поцеловать ее, но Ганка отстраняется, и Яно, уронив голову в ладони, исторгает из себя душераздирающие стоны. Ганка говорит:
— Нам надо проститься. Я с удовольствием помогла бы вам, но сами видите… Вы молчите. Как я могу вам помочь?
Яно снова атакует ее губы, уже покрепче прижимая ее. Девушка все-таки высвобождается из его объятий, устремляется к отелю, но Яно со всей силой привлекает ее к себе и тянет в рощу. Ганка в ужасе сопротивляется:
— Образумьтесь, прошу вас, забудьте об этом… обо мне… Я закричу!
— Не посмеешь кричать, или я… не бойся, — бормочет Яно и все крепче стискивает тело невинной девушки. В самом деле, как тут закричишь? Ганка, должно быть, впервые в жизни осознает, что слово «помогите!» как-то неловко выкрикивать. Она разражается плачем, но нашего героя это еще больше распаляет. Он разрывает на Ганке блузку и отваживается на последний приступ. Они катаются по траве, между кустов, натыкаются на ежа, которого Яно пинает ногой. Еж, даже не свернувшись в клубок от испуга, спасается бегством.
Вдруг откуда-то на них падает свет — Яно выпускает девушку и бросается наутек. К Ганке приближается женщина с большим фонарем, светит ей прямо в глаза и спрашивает:
— Чем вы здесь занимаетесь? Вам не стыдно?
Ганка приводит себя в порядок и с плачем бежит через площадь к отелю. Яно сидит на дереве и наблюдает за всем. Когда женщина с фонариком удаляется, он слезает с дерева и, смеясь, пускается по дороге к «Мирамару».
Своему сожителю докладывает:
— Эти женщины, скажу я вам, ужасное дело. Такого у меня еще в жизни не было. Есть тут одна деревенская телочка. Корчит из себя даму. Дома хлебают из одного горшка, а тут ведут себя точно графини.
Сожитель устало смотрит Яно в рот — эти речи его не очень занимают. Он спрашивает:
— Что случилось?
— Болтаюсь с ней по кафе, плачу за нее, — беззастенчиво сочиняет наш герой. — Были на концерте. Провожаю ее домой. Ну все ж таки мужчина я, небось не водица течет в моих жилах.
— Пожалуй, и у меня — не водица.
— Тогда вы поймете. Хочу ее поцеловать. А она вдруг зовет на помощь домохозяйку, или черт знает кто это был, проверяют у меня документы…
— А на вид она выглядит вполне благородно, — говорит сожитель. — Правда, я сразу же хотел сказать вам, что это шлюшка. Я видел вас в парке. Ее зовут, кажется, Маргарета?
Яно гогочет.
— Да не о той речь. Это прозрачный случай. С этой я, увольте, и не начинал бы. Не ее имею в виду.
Сожитель накрывается одеялом и говорит:
— Спокойной ночи. Я немного прибалдел, выпил красного вина с ромом.
Яно идет мыть ноги. Когда возвращается, сожитель сидит на кровати, чешет грудь и вздыхает:
— Душно…
Яно распахивает настежь окно, устраивает сквозняк. Залезает в постель, вздыхает. Сосед тоже ложится и тоже вздыхает:
— С женщинами тяжело найти общий язык.
— Святая правда, — говорит Яно, — сами не знают, чего хотят.
На следующий день на завтраке Яно тревожно оглядывается, ждет Ганку, уже заранее надо всем посмеиваясь. Завтрак съеден, но Ганки не видать. Учительница говорит:
— Где наша приятельница?
— Феро, не знаешь, где она? — спрашивает Яно Фрущака. У Феро застревает что-то в горле, он злится, кашляет, стучит кулаком по столу. Учительница в трауре ждет, чем все это кончится, а потом спрашивает Феро:
— Вы видели ее?
— Ага, — отвечает он, — вчера на ужине.
— И я, — присоединяется Яно. — Но ведь вы были с ней на концерте, да? Она была там.
Учительница говорит:
— Я не смогла пойти.
Отдыхающие стоят перед столовой. Яно подходит к Рете и, заигрывая с ней, хлопает по плечу. Прячется. Рета замечает его, гордо отходит к группке каких-то старушек, расспрашивая их, что будет на обед. Яно отправляется в парк, к нему присоединяется Фрущак. Ходят они туда-сюда, посиживают, опять прогуливаются, скучают. Фрущак говорит:
— Пошли пива выпьем.
Яно соглашается, они входят в корчму. Там полно народу, разговор идет о войне, об Иране, о тайфунах, один перебивает другого, никому не хочется слушать собеседника. Наступает время обедать. Яно блуждает взглядом по столам — он всегда это делал, но сегодня свое зырканье пытается обосновать: