Никак не верилось в то, что я настоящая мама и у меня есть дочь… Порывы сорваться и поехать за Варей сменил рассудок. Ребенок сейчас спит и это всё может подождать утра. Происходящее казалось сном, меня просто разрывали одновременно желания проснуться и то, чтобы это было всё же не сновидение.
Я вернулась в палату кое-что спросить у Витковского:
– Скажи, сколько стоила моя дочь?
– Пять миллионов.
– Что?..
Я зафыркала, как ёжик. Негодование рвалось наружу. Я рассмеялась и сколько ни пыталась, не могла остановиться, смех так же внезапно сменили слёзы, я попросту разрыдалась в голос, громко, как дитя. Я не знала, что происходит с моими эмоциями, но я точно не могла их контролировать. Спустя десять минут я наконец смогла успокоиться.
– Знаешь, что самое смешное в этой ситуации? Ты очень продешевил, потому что я готова была отдать всё на свете, лишь бы вернуть своего ребёнка. Ника на этом всём заработала чуть больше двадцати миллионов, а ты, бедолага, получил всего пять, и то пришлось делиться. Бедный глупец…
Кирилл кивнул Малике, она подошла ко мне и вывела из палаты.
– Только давай без глупостей! – попросила Малика.
– За кого ты меня принимаешь? Я ничего делать не буду, его жизнь и так наказала, всё возвращается на круги своя. Я хочу забрать свою дочь, но думаю, лучше утром это сделать. Поехали домой, кажется, моё желание всё же сбылось, а значит, есть ещё один повод для праздника.
– Марку будем звонить?
– Нет!
– Я бессильна тогда.
– Дела подождут до утра. Я надеюсь, такси быстро приедет.
– Надейся.
Достижение цели
Время тянулось бесконечно, я едва дождалась утра. Малика всё это время оставалась рядом со мной. Мы вместе проводили гостей, помогли прибраться и остаток ночи просто болтали. Под утро, пока я ходила за очередной порцией кофе, она, продолжая сидеть диване, задремала. В тишине, под потрескивания камина, в окружении мигающих огоньков противиться простому желанию организма было сложно. Марта Францевна принесла ей плед и подушку, укрыла и удобнее уложила. Ко мне сон идти не хотел, поэтому я пошла наблюдать за снегопадом из окна. С детства меня это успокаивало. Помню, как тащила на подоконник подушку, книгу и какао и могла сидеть так вечно, пока родили или няня не сгоняли с любимого укромного уголка. Особенное наслаждение испытывала во время дождя или снегопада. Марине мы позвонили ещё вчера, она должна была к девяти подъехать в пансионат и собрать Варю. Мне было плевать на закон и всё остальное, я просто хотела забрать своего ребёнка. Разбирательство явно начнётся не ранее завершения праздников, да и на процесс уйдёт уйма времени, а я и так слишком долго ждала. Вскоре проснулась Малика, я ей предложила переодеться, она приняла душ и надела мой костюм, брюки были коротковаты, так что довольствоваться ей пришлось юбкой. Чуть позже мы сидели на кухне за чашкой кофе и ждали, когда наступит восемь утра. Фёдор Борисович должен был отвезти нас, так как вчера он вообще ничего не пил и был единственным, кто смог этой ночью нормально поспать. Мы все как один нервничали, из-за этого каждый был погружен в себя. Внезапная трель домофона даже испугала, на часах не было ещё и семи утра. Марта Францевна пошла посмотреть, кому там так не терпелось достучаться. Оказалось, это был разъярённый Марк.
– Как ты могла? – кричал он на меня, а затем перевёл свою ярость на Малику: – А ты?
– Чего шумишь с утра пораньше? – проворчала Малика.
– Почему вы мне вчера сразу не позвонили? Почему, я узнаю всё последним?
– Ты можешь поконкретнее изъясняться?
– Ой, только не стройте из себя дур. Я всё знаю о деле Витковского, о Варе, делах в больнице и пансионате.
Теперь я испугалась не на шутку.
– От куда ты знаешь?
– О-ооо, об этом теперь не знает, только ленивый! Если узнал я, узнает и верхушка пирамиды, они явно сейчас пакуют чемоданы. Чего сидите?! Живо поехали в пансионат.
– Значит, была утечка информации? – поинтересовалась я.
– Нет, я по вибрациям в воздухе узнал!
– Сейчас не до сарказма!
Я обратилась к Малике:
– Как думаешь, Кирилл замешан?
– Нет! Он хоть и редкостный дегенерат, но человек чести!
– Смутное описание… – ответила я ей.
Мы мчались как могли, вот только попасть внутрь пансионата не удалось. Пропуск Малики не сработал, а охрана не давала пройти, проинформировав, что вход на территорию частного заведения нам запрещён. Проникнуть как-то по-другому никак не получалось, за нами всё время наблюдали. Охранники разве что по пятам не ходили. Малика подала знак, чтобы мы шли за ней. Загрузив нас всех в автомобиль, она отъехала от пансионата пару сотен метров. Затем порылась в телефоне, набрала номер и поставила вызов на громкую связь. Из динамика донесся знакомый голос: