– В рот мне тапки, Маринка, чего это тебе не спится в такую рань? Чего честной народ достаёшь?
– Григорий Петрович, сколько раз говорить, что я не Маринка? Ладно, на этот раз проехали, у нас тут просто вопрос жизни и смерти, помощь твоя позарез нужна!
– Прямо жизни и смерти?..
– Не то слово! В моих глазах до конца дней в героях ходить будешь.
– Чё, серьёзно?
– Открывай, мы возле твоего дома.
Григорий Петрович кряхтя открыл нам ворота. Мне почему-то показалось, что эти ворота бронированные, толщине металла позавидовал бы любой навороченный сейф банка.
– В рот мне тапки, как вас много… – изрёк ещё не протрезвевший мужчина.
Мы ему вкратце обрисовали ситуацию. Григорий Петрович оказался хорошим человеком, они с Маликой быстро придумали план по проникновению на территорию. Малика, глядя на наши недоумевающие лица, поторопилась объяснить:
– Участок Григория Петровича прилегает к саду на территории пансионата. К нашему счастью, у него имеется собственный вход. Обходить ему далеко, а через огород он значительно сокращает расстояние. Хотя ему и влетало за это, но наш уважаемый Григорий Петрович упорно делал новый проход, если старый закладывали. Уволить его не могут, так как он был лучшим другом основателя пансионата, отца Марины, весь коллектив за него горой стоит. Директриса его изживала как могла, вот даже из начальника охраны до должности дворника разжаловала. Григорий Петрович просто не может покинуть детище покойного друга.
– Ого, – изрекла я, поражаясь преданности и стойкости мужчины.
Мы договорились пройти через его тайный ход, а он в это время возьмёт на себя охрану и всячески будет мешать им работать.
Я могла только представить, что ждало бедолаг, ставших на пути нашего спасителя. Мы и правда без проблем проникли на территорию и даже добрались до спального корпуса. Малика примерно знала этаж, но, так сказать, без особых подробностей. Мы тихонько поднялись на второй этаж, на удивление ни комендантов, ни кого-то другого по пути не было. Но стоило заглянуть в первую попавшуюся спальню, как я увидела знакомое лицо. Облокотившись о стол, скрестив руки и ноги, стояла Ветлицкая.
– Кого-то потеряла? – спросила она у меня.
– Точно не тебя, – вместо меня ответила Малика.
– Не стану делать вид, что ничего не знаю, – начала Ветлицкая.
– Где Варя, – спросила я.
– Её здесь нет, если не хотите проблем, убирайтесь. Это вторжение на частную территорию.
– Заткнись! Нет, точнее говори, где моя Варя? Иначе я тебе дам по твоей расфуфыренной роже! Я ещё про шизофрению не забыла, так что уверяю, будет больно!
Малика рассмеялась и тихо сказала Марку:
– Моя школа! Горжусь ею…
– Она не твоя дочь и никогда твоей не будет. Ты теперь преступница, а таким детей не дают, – вынесла собственный вердикт Ветлицкая.
– Ошибаешься! Я разъярённая мать… Настоящая мать Вари, кровная, видишь ли. Мы в курсе всех событий тоже, скоро и тебя, и твою подружку накроют. И кто тут будет преступница?
Ветлицкая замерла, такое удивление невозможно подделать.
– В смысле - кровная мать?..
– Витковский Вадим Борисович запел, как соловей, сдал с потрохами всю вашу задумку. А говорила, что всё знаешь…
– Я ничего не понимаю, Виталина Владимировна мне говорила совершенно другое… Она сказала срочно ехать и стоять тут, пока она заберёт некоторые документы.
– Где Варя?
– Её забрала Виталина, то есть Виталина Владимировна. Она самолично вызвалась отвезти девчушку новой семье.
Мы только собрались идти, как забежала к нам растрёпанная и заплаканная Варя.
– Я знала, что ты за мной пришла, я видела твою нить, – уткнувшись в меня носом, рыдала она.
– Солнышко моё, как же я могла не прийти. Я же люблю тебя. Помнишь, когда ты спросила, твоя ли я мама… Так вот, ты была права, я действительно твоя настоящая мама. Я очень тебя люблю и по собственной воле ни за что не бросила бы. Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через такое и самой меня искать.