– Я знала, что нить такого цвета не может ошибаться. Я тебя тоже люблю, мамочка.
– Ты должна знать, даже если бы ты не оказалась мне родной дочерью, я всё равно бы боролась за тебя и любила бы ничуть не меньше.
– Я знаю!
Следом за Варей ворвалась и директриса Каретникова Виталина Владимировна.
– Где эта противная девка? Я её сейчас убью, – кричала она, а когда нас увидела, осеклась.
Я не стала ничего говорить, просто подошла, сжала кулак и со всей дури заехала ей в нос. Рука болела жутко, я ею трясла и кряхтела от боли, но оно того точно стоило. Каретникова сначала согнулась, держась за свой нос и рыдая, затем вскочила и начала кричать:
– Это нападение! Есть куча свидетелей, теперь удочерения тебе не видать!
Малика первой сказала: «Я ничего не видела», Марк повторил тоже самое, Фёдор Борисович вообще притворился глухонемым и, имитируя язык жестов, махал руками.
– Удочерение мне и не нужно, видишь ли, Витковский привёз тебе тогда мою дочь. Я настоящая мама Вари. Поэтому я её забираю.
Каретникова перехватила мою руку и начала было уже возражать, но я со всей серьёзностью на неё посмотрела и сказала:
– Отпусти, дай мы выйдем! Тогда у тебя ещё останется шанс отделаться легким испугом, а иначе я тебя ударю ещё раз!
Малика подхватила инициативу:
– А лучше я!
Я забрала Варю и преспокойно вышла через парадный вход. Когда мы подъезжали к дому, я обняла дочь и прошептала:
– Добро пожаловать домой, родная!
Ангела…
– Мирель, что произошло с Ангелой?
– Её оправдали, причинённые ею действия восстановили справедливость.
– Почему она тогда записана на перерождение?
– Потому что сама так захотела, даже выбрала семью.
– Это та семья где живёт душа Эмилии?
– Да.
– Но два ангела в одной семье - это просто немыслимо.
– Архангелы разрешили, ты же знаешь, Ангела всегда была бунтаркой.
– Кто теперь возьмёт на себя о них заботу?
– Я… Это была последняя просьба Ангелы, и для меня честь её выполнить.
Жизнь после и погоня...
Ира…
Прошел месяц со дня возвращения Вари домой, я всё ещё не могу привыкнуть к мысли, что она никуда не денется. Тест ДНК подтвердил наше родство, в моё положение вошли и не стали её забирать, так что до решения суда она всё равно будет дома. Сейчас мы делали ремонт в её комнате, выкрасили стены, заменили мебель, наполнили гардероб, поставили стол и стеллаж с книгами, центром стал огромный балдахин над круглой кроватью. Знакомый художник расписал комнату. Розово-фиолетовые стены разбавил сказочный рисунок с домиками, замком и принцессами из мультиков и сказок. Некоторые детали изображения были покрыты люминофором и люминесцентными красками, поэтому в тёмное время суток по всей комнате будут сверкать её собственные звёзды. На расписанной рисунком стене ещё один светящийся сюрприз - улыбающийся Чеширский кот, сидящий на дереве, силуэты домиков и природы. Моей малышке должно понравиться.
В целом всё сейчас было хорошо. Мачеха Марины собрала свои вещи и скоропостижно покинула страну. Она решила подставить Ветлицкую, которая по дружбе не смотрела, что подписывает. Ветлицкая для смягчения собственного приговора запела, сдав подругу с потрохами. Приют использовался для отмывания денег и в некоторых случаях для поиска клиентов. Витковский пошел по программе защиты свидетелей, благодаря ему головы полетели не слабо. У него в банковской ячейке лежала флешка с компроматом. Изначально он хотел признаться только в похищении Вари, поэтому и сжег доказательства причастности к другим делам, но передумал. Детям психику не стали ломать, многие продолжают жить в приемных семьях. Всех рожениц, прошедших через больницу, проверить было нереально, а документы о покупателях уничтожались. Родители не сильно стремились возвращать потерянных чад, даже после огласки. Сдаваться тоже пришли не многие, но среди них были и покупатели. Они согласились дать показания, если их дети ничего не узнают. Нику нашли и её ожидает реальный срок не только за мошенничество, но и за взятку и прочие проступки. Правда, Олег так и не смог вернуть свои деньги. Он продал оставшиеся акции, но работать у меня отказался, сказал, что это будет слишком унизительно. Марина стала директором пансионата и вернула традиции, заложенные её отцом. Она регулярно проводит семинары для родителей и детей. Приюта не стало, как и одиноких детей в нём. Теперь это действительно пансионат. Варя продолжит учиться там, но когда достигнет школьного возраста. Я не перестану никогда сожалеть, что пропустила её первые шаги, первую улыбку, первый зуб и первые слова. Мне будет не хватать бессонных ночей, которые скрашивает забота о ребёнке, но лучше пусть будет так, ведь вся жизнь ещё впереди. Вот и сейчас я несусь после работы домой, чтобы крепко обнять и подарить ей всю любовь, которую недодала. Марк и Клара перенесли свадьбу из-за этого дела. Я поняла, что никогда не смогу простить себя, если разрушу счастье этой невероятной девушки. Поэтому ограничивала наше с Марком общение, разговоры были сухими, короткими и сугубо по делу. Марк, видимо, тоже про меня забыл. Иногда ночами я страдала из-за этого, но всё было так, как и должно быть. У меня был шанс и я его упустила, теперь не было никакого права рушить его новые отношения.