– Марк, что ты здесь делаешь?
– Пришел за тобой. Прости, свечи всё время гасли, поэтому получилось не совсем так эффектно, как это было в моём представлении.
Он протянул мне огромный букет, составленный из гибридных роз. Я машинально принюхалась к бутонам, пестрившим яркими красками.
– Я всё же не понимаю, что здесь происходит.
– Я пришел за своей любимой.
– У тебя свадьба на днях, ты не там любимую ищешь.
– Прости меня за это, прежде чем ты начнёшь бросать в меня тапками или розами, позволь объяснить. Мы с Кларой просто друзья и свадьбу отменили ещё перед новогодней вечеринкой. Клара знала, что я к тебе чувствую, и сама решила простимулировать тебя ревностью. У неё своя судьба и брак изначально был фиктивным. Мы договорились сделать это, чтобы родные с обеих сторон не теребили наши души. Затем ты вернулась и я выставил всё в другом свете, чтобы позлить тебя. Клара вовремя решила сделать сюрприз, мы поговорили с ней по душам, объяснились друг перед другом и пошли на твой праздник. Идея была изначально провальной, ревность на тебя не имела никакого влияния. Тогда я сделал сам первый шаг, а ты меня вновь отвергла. Тогда я решил забыть тебя, сводил наши встречи и разговоры к минимуму, а ты будто этого и ждала. Когда ты вернулась домой раньше времени, я сболтнул не подумав. На самом деле я поехал проводить Клару и затем уезжал в командировку. Если честно, никак не ожидал, что это даст тебе такой толчок. Когда ты призналась, взыграло моё самолюбие, и я решил тебя слегка проучить.
– Ты, ты просто негодяй! Как ты мог? Я страдала…
– Как и я.
– Поздно, я не люблю тебя.
– А я больше на это не куплюсь.
Он резко притянул меня к себе и с такой страстью поцеловал, что я едва могла дышать. Марк на мгновение оторвался и посмотрел на меня с такой нежностью, что я таяла, как мороженое на солнце, затем улыбаясь спросил:
– Любишь?
– Безумно.
– Выйдешь за меня? — спрашивал он, параллельно одевая на палец мне аккуратное кольцо с россыпью камней.
– Я же ещё не ответила!
– Забрать назад?
– Нет.
– Так ты согласна?
– Конечно! Как ты всех подговорил? Они искренне мне сочувствовали.
– Ну, твои насчет свадьбы в день отъезда подыграли. В остальном все было импровизацией. Правда, Малика грозилась по телефону оторвать от меня всё, что можно оторвать. Я её успокоил и попросил молчать.
– То-то она эти два дня не появлялась, боялась расколоться. А если бы я тогда не помчалась за тобой, как бы ты выкручивался? Только не говори, что был уверен в своей неотразимости.
– В каждом плане есть свои изъяны, – сказал он и снова меня поцеловал.
Эпилог
Прошел год со дня нашей свадьбы, церемония была скромной и только для самых близких. Сейчас я сидела в зале для мероприятий пансионата и наблюдала за выступлением детей ко дню матери. Наконец ведущий объявил: «Сейчас на сцену выйдет представитель младших классов, наша главная звёздочка и просто умница Касьянова Варвара Марковна, она самолично написала стих и впервые представит его широкой публике. Так что давайте поддержим её бурными аплодисментами». Был такой волнительный момент, что я от одного только представления своей дочери растрогалась и расплакалась, а может, виной тому было моё положение. Я посмотрела на своего мужа, самого любимого мужчину в моей жизни, он улыбнулся и погладил мой огромный живот. Я должна была родить ещё неделю назад, но наша бунтарка–дочурка, видимо, характером пошла в тётю и очень не любит, когда ею командуют. Мне рекомендовали кесарево сечение и предупредили о риске, но мы всё же остановились на естественных родах, так что как положено дожидались срока. Она ответила ему болезненным пинком, для меня, естественно. Конечно, наша малышка та ещё любительница устраивать дискотеки и просто обожает отплясывать чечётку на органах мамочки, но в этот раз ощущение было другим. Я не обратила внимания на ноющую боль, она в последнее время стала нормой, и продолжала слушать выступление Варечки. Боль вновь повторилась, а затем снова и снова. Я не хотела паниковать раньше времени, сомневалась, что это схватки, уж слишком незначительными были эти ощущения. Судя по рассказам, схватки - это ад и перепутать их ни с чем невозможно. Затем я поняла, что стало слишком влажно. Разрыдалась и прошептала Марку, что описалась. Он практически на весь зал крикнул:
– Мы рожаем, о нет, мы рожаем! – надул щеки и начал пыхтеть, как паровоз. Меня это одновременно и злило, и забавляло, не знаю, чего было больше.