— Аня. Парень выглядит вполне прилично. Если он и правда твой соул, то вам стоит поговорить.
— Я боюсь.
— Чего? Мальчика этого? Постой, а я его, кажется, знаю.
***
— Саша Харламов, надо же… Прогуливаешь работу, как прогуливал мои лекции?
От голоса профессора по спине побежали мурашки. Английский мне никогда легко не давался, а потому я часто попадал под горячую руку строгого учителя.
— Мария Игнатьевна, ну что вы? У меня заслуженный отпуск. А от прогулов вы меня отучили ещё пять лет назад.
— Ты зачем девочку напугал?
— Да я ж ничего…
— Аня, хватит прятаться за моей спиной. Насколько помню, Саша — хороший парень, а если посмеет обидеть, сразу говори мне.
Даже по прошествии трёх лет строгий взгляд профессора заставлял ёжиться от страха.
— Аня, — кукла несмело протянула руку для приветствия, пряча смущённый взгляд.
— Саша, — ответил я ей тем же, успев усомниться, в том, что она, и правда — моя соул. Ну, никак не вязался у меня Dethklok с этой пугливой нимфой.
Мария Игнатьевна уже тактично исчезла с горизонта. Я же попытался разбавить затянувшееся молчание:
— Эм… Может по кофе? Я помню, тут за углом неплохая кофейня была.
— М-мне… Домой надо. — Она шагнула в сторону, но я преградил ей дорогу.
— Эй, я тебя не съем, честно. А ещё я на машине, потом отвезу, куда скажешь. Я хочу познакомиться. Мы ведь всё-таки…
— Это странно. — Она подняла на меня решительный недовольный взгляд. — Странно и ненормально быть вместе просто потому что.
— Согласен. Но в том, что мы связаны, сомневаться не приходится.
— Это мне и не нравится. Я не хочу так.
— Хм… Хорошо. Давай по-другому. — В её глазах мелькнуло любопытство. — Я тут сидел на скамейке, увидел тебя и, кажется, влюбился. Меня, кстати, Саша зовут, — я снова протянул ей руку, будто, и правда, только что подошёл, чтобы познакомиться.
Она посмотрела на меня, как на придурка, а потом несмело улыбнулась и протянула руку в ответ.
— Аня.
— Я бы выпил кофе, составишь мне компанию? Обещаю не приставать, ну… постараюсь…
В маленькой кофейне было многолюдно, но нам удалось найти свободный столик. Я заказал себе большую чашку чёрного кофе, моя нимфа выбрала латте и пару пирожных для нас обоих. Удивительно, но факт, я действительно уже считал её «своей», по крайней мере, готов был добиваться её благосклонности столько, сколько потребуется.
Разговор не клеился, рассказывать о себе она не спешила, поэтому я решил начать с того единственного, что нас объединяло.
— По тебе и не скажешь, что ты слушаешь такую музыку.
— Звучит как оскорбление.
— Нет, в смысле… Ты выглядишь как… — я безумно боялся обидеть её таким сравнением, но другого придумать просто не мог, — как фарфоровая куколка. Хочется поставить под стекло и любоваться. И вдруг Dethklok, Slipknot и Rammstein. Не хочется судить стереотипами, но любители тяжёлой музыки обычно выглядят иначе,
— Ничего, я привыкла. Всегда такая реакция, стоит кому-то заглянуть в мой плейлист.
— Но как так вышло?
— Ну… Лет в шестнадцать я наслушалась от подруг, что парни — варвары, слушают такое, что уши в трубочку, и никак от этого не скрыться. Решила попробовать приучить себя к тяжёлой музыке, чтобы не мучиться потом, как многие. Послушала, втянулась и поняла, что это моё. Но выглядеть под стать тем музыкантам не хотелось. Да и родители не разрешили бы. Я выросла в окружении бантиков, кружавчиков и горы кукол.
— Мама одевала как принцессу?
— Папа. Да, в нашей семье кавайность — это его призвание. А ты что слушаешь?
— Да всего понемногу. Твоя музыка мне, кстати, почти нравится. Расстраивает только будильник.
— Меня он тоже не радует, но другое меня просто не в силах разбудить. Уж прости.
— Я мог бы тебя будить…
Её лицо мигом потеряло всякое выражение, и она не стала на это отвечать. Чёрт, какой же я идиот! Она ведь только расслабилась, а я напомнил про эту долбанную связь, и что мы, вроде как, обязаны быть вместе.
Ей явно не нравилась вся идея соулмейтов, и она упрямо сопротивлялась тому факту, что теперь должна сблизиться с невесть кем в моём лице. Я же с каждой минутой всё больше влюблялся, ей даже делать или говорить ничего не нужно было, просто сидеть напротив и смотреть своими фиолетовыми глазами. Она притягивала взгляды, я буквально чувствовал чужое внимание, направленное на нас. Дико хотелось утащить её прочь от чужих глаз, но я понимал, что она не согласится покинуть «нейтральную территорию», рискуя остаться со мной наедине. Тем более, после того, что я только что ляпнул. Мой мозг судорожно перебирал причины, по которым она не хочет знакомиться со мной поближе, и сознание выделило самую очевидную и неприятную.