— Раздевайся, — резко, как приказ.
— Чего? — шок мигом сменился возмущением. — Ты совсем охренел?!
— Ты промокла вся, перемёрзнешь. На заднем сиденье есть толстовка, в спортивной сумке — полотенце. — Спинка моего кресла плавно откинулась в горизонтальное положение.
— Я не буду при тебе раздеваться!
— Аня! Я хочу помочь. Я не маньяк!
— А взъерошенный, как раз, как…
— Я волновался, — видя немой вопрос на моём лице, он продолжил. — Я ехал в тренажёрный, почувствовал твоё тихое отчаянье и свернул сюда, и не зря, как оказалось. Давай живо.
Он завёл мотор и выехал на дорогу, вливаясь в поток машин, чем показал, что отговорок слушать не станет. Рассудив, что хуже от этого не будет, я полезла на заднее сиденье.
В сумке, и правда, нашлось чистое мягкое, пахнущее кондиционером полотенце. Было неудобно и неловко до жути, но мокрое платье липло к телу и его хотелось поскорее снять. Саша сосредоточено смотрел на дорогу, всем своим видом показывая, что подглядывать не собирается. Хотя пару раз я поймала его взгляд в зеркале заднего вида. Мягкая подкладка толстовки показалась божественным благословением, сразу стало в разы теплее, в нос пробрался уже знакомый мужской запах. Интересно, он мне, и правда, так нравится или это побочный эффект соулмейт-фигни? Мокрая одежда отправилась в найденный в сумке пакет. Лифчик, с кучей ухищрений тоже пришлось снять. Саша этого, вроде, не заметил.
— Куда мы едем?
— Домой. Тебя надо высушить и отогреть.
— К тебе домой? — в голове зароились картинки не самого приличного содержания.
— Свой адрес ты не называла поэтому…
— Пушкина, двадцать семь, — получилось слишком поспешно и громко. Ну вот, теперь он думает, что я его боюсь.
Саша улыбнулся и на ближайшем перекрёстке повернул в сторону нужного района. Только я перебралась обратно на переднее сиденье и хотела поблагодарить моего… «спасителя», как в сумочке истошно завопил телефон.
— Где ты? — моя лучшая подруга была в ужасе и в ярости одновременно.
— Кать, — то, что я говорила с ней сама, её совсем не успокаивало. Если уж завелась, то её не остановить.
— Димка видел, как тебя кто-то затащил в машину, ты цела?
— Кать.
— Это тот извращенец? Передай ему, что…
— Катя!
— Что?!
— Выдохни, всё нормально. Это мой соул, он везёт меня домой.
— Точно?
— Точно.
— А ну-ка дай я с ним поговорю!
— Не надо.
— Анька!
Пришлось подчиниться, она ж не отстанет.
— Это моя подруга, хочет с тобой поговорить.
— На громкую ставь, здесь остановиться негде.
Я нажала на соответствующий значок и подвинула телефон ближе к нему.
— Слушаю вас, Екатерина.
— Не подлизывайся! — раздалось из трубки. — Запомни сразу, если ты, гад, посмеешь обидеть мою мышку, я тебя из-под земли достану, даже на другой планете, ясно?
— Так точно.
— Ань, диктуй мне быстро ориентировку на него.
— Что? Совсем с ума сошла?
— Внешность, приметы, чтоб я точно знала, что говорить следователям, в случае чего.
Так стыдно мне ещё в жизни не было. А Сашу это, похоже, никак не задевало, скорее веселило.
— Давай я сам расскажу, — вызвался он. — Ты записываешь?
— Запомню.
— Окей. Харламов Александр Викторович, девяносто второго года рождения. Шатен, глаза карие, рост сто восемьдесят семь сантиметров, телосложение спортивное, по крайней мере, стараюсь, чтоб таким было. Особые приметы: шрам над левой бровью — в детстве с качели упал, и татуировка в виде круга скандинавских рун на правом запястье. Описать её подробно?
— Не надо, — Катя, похоже, обалдела от его невозмутимости, ещё больше, чем я. А он так же спокойно продолжал:
— Машина: чёрный BMW 3, две тысячи третьего года выпуска. Номер: ВСМ 628 ФБ.
— Д-достаточно.
Я выключила громкую связь и поднесла телефон к уху, совершенно не зная, что сказать на всё это подруге.
— А-ань?
— А?