Но сейчас, в эту минуту, она была свободна. Вольна поступать так, как ей вздумается. И вот о чем она судорожно размышляла уже секунд тридцать, пока Рич с пытливым интересом рассматривал ее так близко: что делать с этим негодяем? Как добиться уважения? Как заставить его видеть в себе равную? Как? Ведь сейчас он опять издевается над ней. Она еще не поняла, в чем именно подвох, но он, несомненно, был, и то, что Рич так спокойно отреагировал на ее вторжение, очень настораживало. «Держись во что бы то ни стало», — повторила она себе, — «Ты сможешь».
— Не помню, чтобы я тебя приглашал, — тем временем продолжал Рич, и его подвижное лицо замерло в жалком сантиметре от ее. Темно-карие глаза светились любопытством и каким-то странным нетерпением. — Но ты все равно пришла, так? И хозяйничать начала без спроса, так? Интересно…
И пальцем приподнял ее подбородок. Тесса вздрогнула от прикосновения и затаила дыхание, в ожидании чего-то. Чего — убейте, если она знала. Напряжение между ними нарастало и становилось почти невыносимым. Колдунья не была сильна в этих играх, и ей было не столько неприятно, сколько интересно, что же последует за вступлением, зато Рич с некоторым удивлением обнаружил в себе смутное желание забавляться подобным образом и дальше, хотя до этого не считал себе фанатом затянутых предварительных игр. Его нацеленность на результат сказывалась на всех сторонах существования. Минимум времени — максимум пользы — вот девиз, под который он подстраивал себя и обстоятельства постоянно. Рич гнал вперед, подстегивал нещадно, каждую минуту, каждую секунду, зубами выгрызал, выдирал с корнем все, что только можно было из такого понятия как «настоящее». Он сожалел о времени, потраченном впустую так же горько, как обычные смертные сожалеют о потерянном богатстве.
Но сейчас… Ему нравились светившееся в широко раскрытых от волнениях глазах нервное ожидание и легкое недоумение. Ему нравилось ощущать ее нерешительность и растерянность. Он мог бы загнать ее в угол, как кот — мышку, но пока наслаждался прелюдией. Впервые в жизни ему стал интересен сам процесс охоты, а не получасовые — в лучшем случае — кувыркания в постели или около нее.
И раз колдунья сама напрашивается, то он с удовольствием исполнит любые ее желания, даже те, в существовании которых она сама себе боится признаться.
Тесса же нервничала все больше, по мере того, как пауза затягивалась и неловкая тишина набирала обороты. Сердце почему-то вдруг застучало быстро и лихорадочно, а щеки вспыхнули румянцем. Нет, это положительно невозможно терпеть! — вихрем пронеслось у нее в голове и, несмотря на свои твердые как алмаз намерения, колдунья не выдержала первой — вскочила с дивана и заявила прерывающимся голосом:
— Еще раз тронешь — оторву руки, понял?
— Ты вообще доходчиво объясняешь, — улыбнулся ничуть не обескураженный Рич. — А я в принципе понятливый. Так что не извольте беспокоиться.
Тесса царственно кивнула, почему-то чувствуя себя крайне неловко под его взглядом, в котором она уловила отголоски непонятных для себя эмоций. И почему ее это так волнует? Выбивает из колеи? И что все это значит? Все эти ритуальные танцы и заходы? Не может же Рич, в самом деле, думать об этом… они ведь даже не нравятся друг другу…
— Может, оденешься? — предложила немного нервно.
— Тебя что-то смущает?
Рич вел себя странно — в представлении Тессы. Он не бесился, как она ожидала, не сыпал оскорблениями, не выводил ее из себя бестактными замечаниями. Вместо этого смирно сидел на диване, не выказывая ни малейшего намерения затеять драку или ссору, выглядел неприступно-далеким, как звезды на небе, и спокойным, как утопленник. Чувства, кипевшие у него внутри, никак не отражались на лице. Лишь глаза горели огнем. Все это заставляло и без того взволнованную Тессу нервничать сверх всякой меры. Что с ним случилось и как теперь себя вести?
Она-то рассчитывала застать колдуна врасплох, быстренько довести до белого каления, затем выпытать подробности о письме и его действиях и вернуться обратно. Обычная тактика, которая оправдывала себя все время их общения. Тесса упорно цеплялась за нее просто потому, что не знала, как себя вести по-другому.
На все у Тессы должно было уйти не больше часа. Как раз к этому времени должна была встать Миранда, которой тоже предстояло выдержать допрос с пристрастием в исполнении колдуньи.
И вот такая закавыка с первым пунктом плана. Как быть? Тесса помялась на одном месте и вдруг подумала — он же просил чай, почему бы не сделать? И, ни слова не говоря, пошла на кухню, где вздохнула с облегчением, оставшись в одиночестве.
Но стоило ей поставить чайник на плиту, как в коридоре послышались тяжелые шаги и в дверях кухни возник Рич собственной непонятной персоной.
— Значит, чай все-таки будет. — Скорее подтвердил, чем спросил он. — Замечательно. Кстати, здорово смотришься на моей кухне.
Улыбнулся по крокодильи. Тесса, которая за все время их знакомства только один раз видела его улыбку, а тут получила две за пять минут, вновь напряглась. К чему бы это все? Да, когда он улыбался, то становился словно другим человеком, но это ничегошеньки не меняло. Ей от него нужна только информация, и она ее добудет.
— Расслабься, — посоветовал Рич, проходя мимо нее к шкафчикам. — Я же не собираюсь на тебя прямо сейчас набрасываться и тащить в постель… — и не успела Тесса выдохнуть с облегчением и посмеяться над своими тайными страхами, или, чем титаны не шутят, погоревать над несбывшимися ожиданиями, как он продолжил: — вот позавтракаем и тогда — милости прошу, в мою шалашу. Только надо глянуть — по-моему, у меня презервативы закончились. И магии тоже нет. Может, сбегаешь в аптеку, пока я чай буду пить? — И добавил с виноватой усмешкой. — Ты же вроде уже попила. Денег я дам, не волнуйся.
Тесса не поверила своим ушам в первое мгновение, а также во второе и в третье. Но когда до нее дошла вся пошлость его предложения — как первого, так и второго — она резким, гневным движением скинула с плиты чайник — Рич порадовался, что он не успел нагреться — и отчеканила:
— Пошел к титанам.
— Ну нет, так нет, сходим за резинками вместе, чего уж там. Мы же не хотим детей раньше времени, я правильно понимаю? И вообще, я сегодня добрый. Заметила? — и небрежным жестом, словно делал так каждый день, обнял вконец растерявшуюся колдунью за плечи и притянул к себе. А потооом…
Наверное, если бы он не был таким равнодушным и хладнокровным скотом большую часть своего существования, его бы смутила беззащитность, мелькнувшая в глазах Тессы, прежде чем он ее поцеловал. Если бы он не был завзятым бабником, когда отвлекался от своих драгоценных опытов и вспоминал про существование противоположного пола, его бы, вполне возможно, остановила ее откровенная неопытность в поцелуях. Она банально не знала, для чего вообще нужен в этом деле рот: губы неумело вытягивала трубочкой, боязливо, робко касалась его языка своим. И так сильно зажмуривала глаза, что Рич не мог не усмехнуться. Мысленно.
Усмехнуться и безразлично отметить про себя: «Надо же, а ведет себя так, будто парней меняет как перчатки. Обманщица». И тут же полез руками ей под майку. Как только его ладони обхватили ее грудь, Тесса словно очнулась и отпрыгнула назад. Уставилась на Рича ничего не понимающим взглядом, а когда он медленно и со значением улыбнулся — вот опять, опять, уже третий раз! — брезгливо вытерла губы и резко одернула маечку вниз. Похватала воздух ртом, но ни слова из себя выдавить не смогла. Тогда заговорил Рич, ровно, безразлично — в своих лучших традициях.
— На, отрывай, — и протянул ей обе руки.
Надо было видеть ее глаза…
Глава 5, в которой Мира совершает невероятное открытие
«Ты — скотина. Ты — бесчувственная, наглая, извращенная скотина», — эта фраза крутилась у него в голове вот уже на протяжении тридцати минут — Совесть завела любимую пластинку, от которой у Рича начинался нервный тик. За это время он успел многое — схлопотал по физиономии от оскорбленной в нежных чувствах Тессы (хотя какие у этой высокомерной сучки могут быть чувства? Однако ж какие-то все-таки были, иначе б она не разрыдалась у него на кухне вслед за этой его фразой про руки), получил по лбу заварочным чайником с цветочками — что, по мнению Рича, было уж совсем несправедливо — на такие повреждения он еще не накосячил, и, наконец, узнал о себе целую кучу нового и интересного.