Томас в нескрываемом изумлении покачал головой:
- Она же не в твоём вкусе.
- А я и не отказываюсь от своих слов,- тут же подбодрился и, разозлившись смешинкам на дне карих глаз, показано фыркнул. – Ну, не могу я спокойно спать, зная, что существует девушка, неудовлетворённая после встречи со мной!
- Не всё ли равно?
Вызывающе закатил глаза:
- Если бы твоя Никки повела себя, как Франческа, тебе было бы всё равно? Никогда не поверю!
Томас иронично изогнул губы в подобие улыбки, чем несказанно разозлил:
- Нет, я бы сделал всё, чтобы её мнение обо мне поменялось,- удовлетворённо кивнул, однако последующие слова выбили из колеи. – Знаешь, почему? Никки с первой нашей встречи была в моём вкусе! А твоего упорства я искренне не понимаю.
Сжал зубы до характерного хруста и уставился перед собой, негодуя на тупость друга. Ну, конечно, он без ума от своей Никки. Конечно, другого исхода он и не рассматривал! Наконец, заявил:
- Пока не реабилитирую своё задетое самолюбие - не успокоюсь!
Усмешка на губах друга – предел, который подстегнул быстрее выбраться из автомобиля и поспешить в цветочный магазин. Холодный воздух в помещении заставил неприятно поёжиться и кивком поприветствовать дружелюбную женщину, вышедшую из знойного морозильника. Господи, как она здесь уживалась?
- Могу чем-нибудь помочь?
Окинул взглядом обилие цветов в больших вазах и, одарив консультанта очаровательной улыбкой, решил воспользоваться помощью. Я ничего не смыслил в цветах и в том, какие цветы будут уместны для такой девушки, как Фанни. Я, блядь, никогда не дарил цветы своим любовницам: с одними дело не доходило до романтики, другие отдавались без всей этой мишуры.
- Могу предложить вам красные розы,- подвела к крупным бутонам роз и, уловив мою нерешительность, уточнила. – Беспроигрышная классика.
Может, это и классика, но явно не для Фанни. Ну, никак она не смотрелась в руках с этими дерзкими, отдающими дикой страстью цветами. Наткнулся взглядом на вазу с белыми, пушистыми ромашками, и призадумался. Смотрел на копну волшебных цветов и почувствовал зародившуюся в груди щемящую грусть, и в тоже время наслаждение от нежной, трепетной красоты.
- Давайте ромашки.
Женщина с улыбкой открыла стеклянную дверь и выжидающе схватилась за вазу:
- Сколько?
- Давайте всю вазу.
Расплатившись за ромашки, перевязанные нежно-розовой лентой, вернулся к автомобилю. Ощущал на себе насмешливый взгляд друга и, удобнее уместившись в кресле, предупредил:
- Ни слова, Томас.
Друг не проникся угрозами, весело спросив:
- Зачем цветы?
Ну, разве не очевидно?
- Я собираюсь соблазнить Франческу.
- Ромашками?
Фыркнул на искренний смех Томаса и тряхнул букетом, сам пребывая в шоке от своей затеи:
- Ромашки – это мило. Франческе должно понравиться!
Друг, на своё счастье, не стал испытывать моё терпение, тем самым развивая щекотливую тему. Выехав на проезжую часть, включил навигатор:
- Как я понимаю, со мной к Свену не едешь?
Ага-а, так просто они от меня не отделаются! Мило улыбнулся и помахал букетом, заставляя Томаса в притворном возмущении отмахнуться от пушистых цветов.
- Может, подождёшь меня, пока я быстренько доставлю девочке цветочки?
Томас характерно покрутил пальцем у виска:
- Вы предадитесь соитию, а я, как кретин, буду ждать тебя под окнами? Нет уж, спасибо!
Слова друга настолько сильно позабавили меня, что я откинулся на спинку кресла и громко расхохотался. Клянусь, у меня проступили в уголках глаз слёзы, ибо это была лучшая шутка за многие годы нашей дружбы.
- Уверяю тебя, при виде ромашек, Франческа не раздвинет ноги!
Хотя от этой девушки можно ожидать, чего угодно. Честно, я бы уже ничему не удивился!
Если Томас и удивился району, в котором вынужденно припарковал свой Mercedes-Maybach, то никак не прокомментировал. Или же я слишком поспешно покинул автомобиль, быстрыми шагами чуть было, не лишив ромашек крупных лепестков.
Искренне надеялся, что память меня не подвела, и я не ошибся квартирой. Настойчиво сотрясал костяшками пальцев дверную поверхность и прислушался к осторожным шагам. Улыбнулся, визуализируя происходящее за дверью – Фанни на цыпочках подкрадывается к глазку, наученная опытом жизни в убогом Бронксе. Ну, разве она не забавная в своей пугливости и тихому голоску, которым тихонько поинтересовалась, кто пришёл?
С моей стороны слишком жестоко было закрыть глазок, поэтому поспешно отнял от него ладонь и напустил на себя запредельное очарование, на которое только был способен.