Прикрыла глаза, не в силах вытерпеть издевательски изогнутых губ, и попыталась совладеть с бушующими в груди эмоциями. Думала, со смущением покончено, но Эйтон раз за разом доказывал, что избавиться от румянца на щеках и постыдного лепета - задача невыполнимая.
- Фанни-и-и,- сладко протянул моё имя, когда не ответила на безобидный вопрос, а лишь учащённо задышала, ощущая, как налились кровью соски от терзаний умелого языка и упругих губ. – Так, чего ты хочешь? Мой язык, мои пальцы или мой член?
Откинулась спиной на подушки и за шею потянула за собой ухмыляющегося Эйтона, который явно забавлялся моей неспособностью вымолвить хоть слово. Я не была способна на слова, когда из груди вырывались то стоны, то нечленораздельные междометия, но моё тело, напротив, проявляло большую активность. Задрожала, ощущая, как мужская ладонь проделала путь от груди вниз до пупка, и издевательски задержалась у кромки нижнего белья.
- Всё сразу,- пробормотала, неотрывно наблюдая за издевательствами над моим слишком остро реагирующим телом. – Всего тебя хочу, Эйтон.
- Всё-таки хочешь?- услышала улыбку и вновь закрыла глаза, не в силах справиться с подступившими эмоциями – не в силах вытерпеть то, с какой медлительностью он подцепил пальцами резинку моих трусиков и потянул вниз. Сжала простыни в кулак, стоило только почувствовать горячее дыхание на коже ниже пупка, и свела колени вместе, оказавшись перед мужчиной в полностью обнажённом виде. Нечестно, когда он так и не избавился от полотенца, однако не пытался скрыть своего желания – тонкое полотенце не оставляло простора для фантазии. От представленных образов сильнее задрожала и бесшумно охнула, стоило мужской ладони заменить нижнее бельё.
- О-о-о, да! Хочешь!
Приподнялась на локтях и потянулась к губам мужчины, стараясь подавить волну смущения с помощью очередного поцелуя. Поддался негласной просьбе и втянул в свой рот мой язык, эротично посасывая и терзая мою нижнюю губу зубами. Одной рукой притянул за поясницу ближе к себе, тем самым заставляя обвить ногами его торс и приспустить полотенце ещё ниже. Стопы запутались в полотенце, отчего Эйтон вовсе избавился от него и нисколько не смутился своего желания, когда я от переизбытка эмоций уткнулась лицом в его ключицу. Ощущала мужской орган на коже своего бедра и опустила взгляд на сплетение наших тел, сдерживаясь от громкого стона. Однако попытка удержать в себе протяжные стоны потерпела фиаско, поскольку от одного касания мужских рук становилось откровенно невыносимо. Невыносимо приятно и желанно.
Почувствовала спиной холодные простыни, а грудь, напротив, сгорала от жара – настолько испепеляющим был взгляд мужчины, которым исследовал каждый дюйм моего тела. Первая мысль – прикрыться руками и скрыть от зорких глаз изъяны, однако преодолела в себе стеснение. Сомкнула пальцы на простынях и постаралась избавиться от ненужных мыслей, ведь с самого начала было известно: Эйтон, конечно же, сравнивал меня со своими многочисленными любовницами, и я, конечно же, проигрывала им.
Проворный язык увлажнил ямку между грудей, проделал влажную дорожку вниз, щекоча область рёбер, и пальцами на бёдрах фиксируя мои неосознанные движения, стремящиеся подстроиться под ритм активного языка.
- Помнишь, Фанни, как я тебя облизывал?
Зажмурила глаза и для надёжности закрыла лицо руками, хотя, уверена, уши пылали ярче маков:
- Господи, Эйтон!
Тихий смех опалил лоно и заставил свести ноги вместе, однако они уже оказались закинуты на мужские плечи и надёжно зафиксированы крепкими руками.
- Румянец на твоих щёчках подстёгивает меня, Фанни, - первое прикосновение языка к нежной плоти, и я протяжно застонала, не в силах вынести ни пошлости, ни медленные происки Эйтона. Ощущала, как кончик языка активно кружил вокруг клитора, как губы неспешно втягивали розовые лепестки, а крепкие руки неустанно терзали ягодицы, направляя движения в произвольный темп. Подхватила ритм и постаралась не думать о том, что собственноручно насаживала себя на язык мужчины и позволяла стонам разноситься по квартире в неестественном хрипе.
- М-м-м!
Охнула от неожиданности, когда сразу два длинных пальца мужчины вошли в меня и согнулись внутри, вызывая новые, сокрушительные ощущения для моего желания. Ласки становились слишком активными, слишком жадными и доводили до чёрной мушки перед глазами. Уже было не разобрать, кому принадлежали стоны, но каждый стон Эйтона, его рваное дыхание отдавались в моём теле волной наслаждения.