- У меня случился эмоциональный срыв,- подытожил тишину, и я несмело уточнила:
- И часто у тебя случаются срывы?
- Не так часто, потому что я принимаю необходимые препараты. Типа успокоительного.
Эйтон не смотрел на меня, куда интереснее были проносящиеся силуэты за моей спиной. Я не винила, догадываясь, что, возможно, впервые он откровенничал на эту тему.
- Могу предположить?- осторожно спросила и, дождавшись отрывистого кивка, выпалила. – У тебя гетероагрессивное расстройство, так?
Наконец, мужчина посмотрел на меня, но не тем взглядом, о котором мечтают влюблённые девушки. Кажется, он был искренне раздосадован моим вопросом, и это не могло оставить равнодушной – сердце болезненно сжалась от переизбытка невыплаканных со вчерашнего дня слёз.
- Догадываюсь, кто просветил тебя,- грустная улыбка обосновалась на губах. – Всё верно, Фанни. Гетероагрессия, в моём случае, напрямую связана с биологией, и я ничего не могу поделать с неконтролируемой яростью. Только заглушать таблетками или перенаправлять «энергию» в более позитивное русло.
Значит, мистер Браун не солгал. Признание мужчины вовсе раскололо возведённый щит на мелкие осколки, и я ощутила, как предательски закололо глаза. С языка так и норовился сорваться ещё один вопрос, но это было бы слишком для Эйтона, и слишком для меня.
Вопрос про пребывание в специализированном учреждении повис в воздухе, но тихий смех мужчины не оставил сомнений – мистер Браун играл грязно, но пользовался исключительно правдой.
- Я даже не знаю, что сказать…
Растерялась от признания, и уже была готова забыть оскорбления, сомкнуть руки вокруг мужского торса и задышать любимым ароматом, но Эйтон прислонился к дверце автомобиля. Будто почувствовал моё поражение, но почему-то отстранился, заставляя грудную клетку сжаться от гнетущих подозрений.
- То, что я вчера наговорил, это…
- Эйтон,- перебила оправдания, которые вовсе были не нужны ни мне, ни моей растоптанной самооценке. – Я могу объективно оценивать себя и свой внешний вид. Твоя прямолинейность меня не обижает, но то, КАК ты преподносил эту правду… Это ужасно!
Брови мужчины медленно взлетели вверх, и он ошарашенно покачал головой:
- Бред!- громко фыркнул, чем оскорбил мою вставшую на колени самооценку. – Ты не можешь объективно себя оценивать!
Ну, да -да, не могла. Единственное, что могла, так это выслушивать, почему не один парень не посмотрел в мою сторону за двадцать два года, или почему такому мужчине, как мистеру Брауну, могло прийти в голову заинтересоваться мной только в качестве «средства» для уничтожения врагов.
- Ладно, Эйтон,- отмахнулась и кивнула в сторону главного входа в здание. – Мне нужно работать. У тебя всё?
Мужчина хмуро сверлил меня взглядом, отчего не выдержала и двинулась в сторону офиса. Тогда он вынужденно пробормотал:
- Нет, ещё кое-что.
Выжидающе приподняла брови, но судя по тому, как мялся мужчина, он вновь поддался несвойственному для него чувству. Неловкость. Господи, сегодня, случаем, не полнолуние?
- Тебе необходима реабилитация?- перехватив любимый взгляд, нежно улыбнулась, однако улыбка медленно растаяла, отчего губы неприятно свело судорогой. Эйтон не поддержал мой порыв к примирению, оставаясь слишком серьёзным. Пугающе серьёзным.
- Мне не нужна реабилитация, Фанни, потому что в ней нет смысла.
Из лёгких тотчас исчез кислород, будто кто-то безжалостный неожиданным ударом под дых отправил в нокаут.
- Я не планировал с тобой отношений, я даже о сексе не помышлял, пока ссора с друзьями не вызвала новый приступ, - серые глаза на мгновение закрылись, и мужчина устало потёр переносицу. – Так сказать, направил «энергию» в позитивное русло… У нас первоначально не было ничего общего, и тут даже секс не помощник.
Ноги сами приблизили к мужчине, но безучастность подвела к новому безумству – перехватила его руку и крепко сжала холодными пальцами:
- Эйтон…
- Я давно хотел с тобой поговорить об этом, но тянул до последнего. Дотянул, чёрт возьми!- приблизил мои пальцы к своим губам и обжёг лёгким поцелуем. – Мне, правда, очень жаль, что я сразу не сказал тебе о том, что между нами никогда не будет отношений. Я очень виноват перед тобой, Фанни, потому что не люблю тебя. Да и не нужна тебе моя любовь!