Я тут же подбодрился:
- У меня всё под контролем!- поспешил заверить, вызывая тихий смех друзей:
- Знаешь, Эйт, в моём окружении ты не единственный сумасшедший.
Показано надул губы, наигранно негодуя: «Как так? Я не единственный и неповторимый?», и похлопал Томаса по плечу, прежде чем он скрылся в комнате. Намеривался последовать за ним, так как до церемонии оставались считанные минуты, но серьёзный взгляд Свена остановил на выходе:
- Что?
- Речь приготовь, Эйт. Хоть наброски сделай – прояви заинтересованность в происходящем.
Брови стремительно взлетели вверх, и я в два шага преодолел расстояние между нами:
- Без твоих советов обойдусь,- на удивлении спокойно проговорил. – И я, чёрт подери, как никто другой заинтересован в свадьбе лучшего друга.
- Поэтому осушил половину бара и ходишь с недовольным лицом?
В раздражении ткнул пальцем в грудь зануды и прошипел:
- За собой следи, а до меня доёбываться не надо!
- Ты услышал Томаса, - отмахнулся от моих рук и в своей манерности продолжил. – Без казусов, Эйт! Надеюсь, не додумаешься обратиться к Никки в своей излюбленной форме?
Не выдержал – повысил голос, наплевав на всеобщее внимание кретинов в бирюзовых одеяниях:
- Да я, блядь, такую речь произнесу, что вы все ахуеете!
Свен сокрушённо покачал головой:
- Этого и боимся…
- Да пошёл ты!- процедил сквозь зубы и дёрнулся от неожиданного прикосновения к своему плечу. На веранде появился Томас, и попытался призвать к спокойствию, но на этот раз вина мне не принадлежала. Испепелил старика взглядом и отошёл в сторону, не желая выслушивать от жениха, какой я плохой друг. Я, чёрт возьми, заебался выслушивать этот бред.
- Дай ему выпить…
Говорил и говорил Свен, и я уже готов был встрять в монолог, посвящённый моей скромной персоне, но неожиданный смех заставил застыть на месте. Смех доносился не из нашего номера, отчего перегнулся через перила и всмотрелся в туманные окрестности. А смех повторился. Негромкий, но одновременно звонкий в своей мелодичности и простоте.
- Тише,- пробормотал Свену, стараясь вновь услышать женский и до мурашек по коже знакомый смех. – Да заткнись ты!
Тишина. До боли в затылке гнетущая тишина повисла в воздухе, отчего мысленно чертыхнулся. Алкоголь же в одночасье выветрился из организма, и я вновь подумал о «ней».
Всё. Кажется, теперь я не мог ручаться за себя, и, судя по карему взгляду, Томас тоже это почувствовал.
Смех до сих пор звучал в ушах, хотя его источник так и не был мной обнаружен. Наваждение какое-то!
Наша немногочисленная компания вышла из номера: гости спешили в украшенный зал собора, в котором царила атмосфера умиротворения и тихого счастья. Я это счастье никак не мог уловить, но судя по одухотворённой физиономии собравшихся – магия собора действовала безотказно.
Занял место в первом ряду и порадовался, что чудак – Георг оказался на несколько рядов позади. Зал, в котором запланирована церемония, был украшен красочными куполами и витражными стёклами, сквозь которые просачивался дневной свет едва уловимого солнца. Ни ламп, ни свечей, ни единого искусственного освещения не было в зале, - оставалось полагаться на яркие краски витражей. Они переливались на лицах присутствующих, освещали дубовые скамейки и радугой прокладывали путь между рядами – путь, по которому с минуты на минуту должна пройти прекрасная невеста. В том, что Никки будет выглядеть очаровательно – сомнений не было, как и не было сомнений в её дурном характере, о котором свидетельствовали несколько приглашённых девушек. Подружки невесты – кажется, так принято называть миловидных особ, одетых в одинаковые платья, копошились у входа в зал и заговорщицки переглядывались. Мне хватило минуты, чтобы не найти в них ничего интересного и перевести взгляд на алтарь, у которого Томас переговаривался со святым отцом и своим личным помощником Артуром.
Убедившись, что на меня благополучно «положили хуй», достал из внутреннего кармана пиджака фляжку и сделал быстрый, но большой глоток коньяка. Горло приятно засаднило, и холодная жидкость побудило сделать ещё один глоток, и ещё, пока все заняты последними штрихами подготовки.