Сколько он попросил времени? Минуту? Уверена, минута растянется на несколько, однако я была готова покинуть комнату и вновь встретиться с серыми глазами. Один на один.
Развернулась по направлению к двери и испуганно вскрикнула, не ожидая увидеть позади себя двух девушек. Я вообще не ожидала увидеть кого-либо, уверенная, что никого в уборной нет.
— Извините, — промямлила и попыталась пройти мимо девушек, но встретила преграду в виде ярко-алого маникюра, впившегося в кожу на моём локте.
— Ты кто такая? — подняла расплывчатый взгляд на обладательницу пошлого маникюра и неосознанно скривилась. Кэти.
— Я, блядь, вопрос задала!
Попытка выдернуть руку из стальной хватки оказалась провальной — ногти вцепились в кожу и болезненно сомкнулись.
— Может, она глухая? — предположила вторая девушка, надо думать, подружка — группа поддержки. Как и Кэти, её «старожила» была мне столь же омерзительна.
— Я спешу, — прошипела и в очередной раз рванула к выходу, но оказалась отодвинута в глубь комнаты. Боязливо оглянулась на умывальник за спиной и упустила из виду запланированный толчок — мерзкие руки надавили на мою грудную клетку и толкнули, отчего копчиком встретилась с мокрыми краями раковины и болезненно поморщилась.
— Ты, видимо, тупая, — рассмеялась Кэти и вызывающе упёрла руки в бока. — Что же, Эйтона всегда привлекали недалёкие.
Эйтон… Если в первые минуты я растерялась и не могла понять, чего добивались девушки, то теперь всё стало на свои места. Будто бы очутилась в средней школе, где стервы-черлидерши изводили непрошедших «фейс-контроль» девочек. Но мы-то уже не в школе, однако, неуравновешенная Кэти довольствовалась подростковыми пережитками.
— Это не смешно, — попыталась вразумить девушек, но вновь оказалась оттолкнута в сторону. — Я охрану вызову!
Кэти противно расхохоталась на пару со своей подружкой и тряхнула кудрявыми волосами, с нескрываемой злобой рассматривая мои. Испепелила взглядом пряди, нежно собранные мужскими пальцами, и процедила сквозь зубы:
— Будешь продолжать строить глазки Эйтону — я на тебе живого места не оставлю, уяснила? — приблизилась вплотную, заставляя испуганно сомкнуть пальцы на мокрых краях умывальника. — Вырву к хуям твои жидкие волосы!
Бешеный блеск в глазах напротив свидетельствовал о нездоровом состоянии девушки, а расширенный зрачок, точно красный сигнал — бедствие неминуемо. И самое ужасное, что путь к выходу заблокирован, а длинный маникюр исцарапал мою руку до багрово-красных отметен.
— Если ослушаешься, то натравлю на тебя извращенцев. Пусть пустят тебя по кругу и задействуют всевозможные входы-выходы! Поверь, они надолго выбьют из тебя желание заглядываться на чужих мужчин! Уяснила?
Лихорадочно закивала и затравлено уставилась на её подругу, от которой, навряд ли, следовало ждать помощи, но всё лучше, нежели заглядывать в пасть бешеной собаке.
Кэти издевательски передразнила меня и, выдернув из рулона бумажное полотенце, показано вытерла ладонь.
— И что в тебе нашёл Эйтон? — напоследок подивилась и, смяв бумагу, швырнула в моё лицо. — Такая серая и неинтересная.
Дверь с грохотом закрылась, унося за собой звон высоченных шпилек, а я продолжала сжимать пальцами раковину и сверлить взглядом стену напротив. Сердце отбивало ускоренный темп, отчего неприятные импульсы распространялись по телу: то ли страх, то ли злость скручивали внутренности, то ли убойный коктейль из этих компонентов сотворил своё губительное дело. Спрятала лицо в ладонях и шумно выдохнула, давая возможность огромному кому прорваться наружу в постыдном рёве.
В тишине комнаты всхлипы с большей интенсивностью отдавались в висках, создавали эхо, и морально уничтожали. Плакала от страха, слабости и осознания, что раньше было иначе. Пусть мой маленький мир был безнадёжен, полон внутренних страхов и противоречий, но с появлением Эйтона он вовсе скатился к чёрту. И обвинять в этом мужчину было столь же глупо, как и пускать слёзы в углу женской комнаты.
Сама виновата. Эйтон ничего не обещал, а иллюзии и пустые надежды — мои проблемы.
Промокнула влажное лицо бумажным полотенцем и, не имея желания более задерживаться на данном «мероприятии», быстрым шагом покинула женскую комнату. В зале ничего не изменилось — все пребывали в приподнятом настроении, любовались картинами и духовно обогащались, даже не подозревая, какое отвращение вызывали своими накрахмаленными рубашками, вылизанными образами и выглаженными пиджаками. Неожиданно все девушки превратились в прототип Кэти, отчего их безобидные гляделки в мою сторону отдавались дрожью в теле.