«Я тебя не хочу», — удар ниже пояса, причём в прямом смысле. Ни одна шлюха не позволяла себе подобного комментария, потому что ни одной шлюхе не приходило в голову самолично покинуть мою кровать. Шлюхи всегда мечтали задержаться возле меня надолго, всяческими способами ухитрялись продлить общение со мной хоть на день, в течение которого старательно драли глотки и извращались немыслимыми способами. Это их не спасало, но даже после ни одна шлюха не бросала мне в лицо личное оскорбление. Лжец, кобель, свинья, мерзавец, — все эти ласкательные словечки не в счёт, ибо вызывали лишь усмешку.
После слов забавной Фанни было не до смеха. Забавная Фанни оказалась не такой уж и забавной.
Остановил автомобиль на очередном светофоре и откинул голову на подголовник, чувствуя на себе подозрительный взгляд матери.
— Я очень сильно обидел Франческу.
Неожиданное откровение для матери стало такой же неожиданностью и для меня самого. Как бы я не злился, не бесился из-за едких слов, из-за поведения девушки, всё же понимал — в отличие от шлюх она не лукавила. Она не претворялась и тем самым пользовалась самым губительным оружием — правдой.
Наивная, неопытная, до детских косичек милая Фанни не лукавила после первого нашего секса, простодушно поделившись своими «впечатлениями». Она и не солгала в тот проклятый вечер, честно признавшись, что не хочет продолжения. «Я больше не хочу продолжать наше…общение! Оно первоначально не имело смысла, и не доставило нам обоим никакого удовольствия», — откровенно заявила тогда девушка, и я, блядь, выпал в осадок. Мне-то доставило удовольствие! Я-то, чёрт подери, планировал раскрутить девственницу на марафон по Камасутре, а оказалось, что ей всё не в кайф.
Прав был Томас — надо было распрощаться с ней сразу же! Блядь, вообще не надо было с ней спать!
— Я накричал на неё, — пробормотал и потёр переносицу ладонями, пропустив из виду зелёный свет светофора. — Не сдержался и наговорил гадостей. Очень сильно напугал её.
— И часто ты не сдерживаешься?
Отрывисто расхохотался и посмотрел на посерьёзневшую мать. Да, мамочка, в последнее время непозволительно часто.
— У меня всё под контролем, — солгал во благо материнским нервам, однако моё притворство вызвало недовольство:
— Поэтому ты каждый вечер принимаешь таблетки?
Во все глаза уставился на мать:
— Ты следишь за мной, что ли?
Мы синхронно вздрогнули, когда протяжные сигналы раздались со всех сторон. Запоздало вспомнил о зелёном свете и, убедившись через зеркало заднего вида в создавшейся пробке, поспешил надавить на газ.
— Ты оставил препарат на кухонном столе, — ответила мать, когда сигнальный гул остался позади. — Эйтон, пожалуйста, прекращай принимать эту химию! Если чувствуешь, что с тобой что-то происходит, то лучше обратиться к врачу…
— У меня всё под контролем! — повторил сквозь зубы, чувствуя зарождающееся раздражение. — Давай послушаем Вивальди, м-м?
Намёк понят — мама поджала губы и отвернулась к окну, однако долго обижаться не смогла. Буквально через минуту начала постукивать в такт увеличившимся аккордам и блаженно прикрыла глаза.
Мы добрались до дома через час — мать вспомнила о похлёбке для чудовища и попросила заехать в магазин. Наличие рыжего чудовища в квартире не укладывалось у меня в голове! Как я допустил подобный пиздец в дом, позволил поместить лоток и заполнить полку в холодильнике кошачьей едой? Всё-таки мать с лихвой вила из меня верёвки, раз я высыпал в миску похлёбку и с оскалом подозвал чудовище.
— Как ты его назовёшь? — умилилась мама, когда чудовище с опаской подошёл к миске и уткнулся носом в насыпанную мной херню.
— Чудовище, — усмехнулся, на что получил шутливый подзатыльник. — Да хер знает, сама придумай.
— Эйтон!
Показано похлопал себя по губам и уставился на рыжего монстра. Он будто бы почувствовал упорный взгляд на себе и подозрительно поглядел в мою сторону, медленно подвигая миску ближе. Хитрый чёрт, и до умиления забавный в своей подозрительности и боязливости.
— Фанни, — улыбнулся и ткнул пальцев в мокрый от похлёбки нос чудовища. — Будем звать его «Фанни».
Устало потягиваясь, направился в свою комнату и на ходу расстегнул кремовую рубашку. Уже какой день выбирал исключительно официальные костюмы, и подобная «обязанность» успела надоесть. Однако завтра предстоял балет — ещё один повод приготовить выглаженный костюм.
Отбросил рубашку на кресло и замер, чувствуя присутствие нежданного гостя. Медленно обернулся и в удивлении уставился на девушку, вальяжно развалившуюся на моей кровати. Что за чёрт?