В кои-то веки отозвался Узас:
— О да. С нетерпением жду этой части представления.
Когда Первый Коготь забрался в туннель и пополз по нему, лязгая и гремя доспехами, Талос получил по воксу первый отчет о начавшемся бое.
— Третий Коготь на связи. — В голосе брата все еще слышались отзвуки смеха. — Братья, чужаки нас обнаружили.
Септимус искал правильный подход. Скорость была важна, но приходилось прижиматься к каждому астероиду и держаться в его тени как можно дольше, прежде чем нестись к следующему. И, как будто одного этого было мало, требовалось еще следить за тем, чтобы не перегревались двигатели — чтобы эльдары, сейчас расположившиеся на высокой орбите над крепостью, не могли вычислить их по термическому следу.
Их полет не продлился и десяти минут, когда Вариил, прикрыв глаза, изумленно покачал головой и негромко сказал в пространство:
— У нас на борту гости.
Шаги за спиной заставили Септимуса вывернуть шею и оглянуться через плечо. Катер тут же замедлил ход.
У двери, ведущей в тесную рубку, стояли три служителя Октавии. Он почти мгновенно узнал Вуларай. Двумя другими, по всей вероятности, были Хирак и Фолли, хотя под рваными плащами и повязками на руках мог скрываться кто угодно.
Септимус вновь обернулся к лобовому стеклу кабины и заложил плавный вираж вокруг следующего небольшого астероида. Корпус непрерывно царапали мелкие пылевые частицы.
— Вы спрятались на борту до отлета? — спросил он.
— Да, — подтвердил один из мужчин.
— Это она вас послала? — продолжал расспросы Септимус.
— Мы повинуемся госпоже, — ответил тот, кто мог быть Хираком.
Если говорить откровенно, различить служителей и по голосу было невозможно, потому что их речь звучала совершенно одинаково.
Голубые глаза Вариила с нехорошим выражением уставились на Вуларай. Та была завернута в плотный плащ, однако, несмотря на закрывавшие лицо пилотские очки, из-под повязок просвечивала бледная кожа.
— Эта маскировка может обмануть Механикум, — произнес Вариил, — но попытка провернуть то же самое со мной комична почти до боли.
Вуларай начала снимать повязки с рук. Септимус рискнул еще раз оглянуться через плечо.
— Лети. — Взгляд Живодера не сулил добра. — Сосредоточься на своих обязанностях.
Последние бинты наконец-то упали на палубу. Вуларай отшвырнула тяжелый плащ, затем сняла пилотские очки и проверила, на месте ли бандана.
— Ты не бросишь меня одну на этом ржавом корыте в компании механической нежити, — сказала Октавия. — Я лечу с тобой.
Делтриан шагал к каюте Октавии по бочкообразному брюху корабля. Техножрец пытался скрыть раздражение и не выдать его ни голосом, ни походкой.
Когда он отдал приказ пилоту-сервитору продвигаться сквозь астероидное поле, все шло как надо.
И когда он вычислил наилучшие координаты для входа в варп с минимальным риском привлечь внимание эльдарских рейдеров или наткнуться на астероид, все опять шло как надо.
И когда он приказал готовить варп-двигатели к прорыву ткани реальности, все еще шло как надо.
Но когда он велел Октавии подготовиться к переходу и не получил ни ответа, ни подтверждения — в отлаженном процессе случился первый сбой.
Повторные попытки связаться с ней тоже ни к чему не привели.
Неприемлемо.
Совершенно, совершенно неприемлемо.
Он приказал вновь отвести судно в укрытие и сам направился к ее покоям.
Несколько ее служителей рассыпались в стороны, заметив поспешно приближавшегося техножреца. Одно это вызвало бы подозрения у тех, кто был близко знаком с навигатором, но Делтриан не принадлежал к их числу.
Тощие пальцы техножреца быстро справились с замком, и, войдя в тесную комнатушку, Делтриан остановился перед опутанным кабелями троном.
— Ты, — начал он, готовясь произнести длинную и гневную тираду, центральными темами которой были долг и послушание, а также такие дополнительные аспекты, как самосохранение и животный страх перед смертью.
На троне Октавии, закинув ноги на подлокотник, восседала Вуларай. Без бинтов она выглядела неважно — сквозь бледную плоть просвечивали вены, черные и распухшие, паучьей сеткой сплетавшиеся под истончившейся кожей. Глаза ее были усталыми, наполовину затянутыми катарактой и с темными кругами.
Несколько секунд Делтриан каталогизировал список внешних мутаций, поразивших сидевшую перед ним женщину. По некоторым стандартам варп был к ней еще милосерден, однако общий эффект впечатлял: под тонкой пленкой плоти видны были очертания костей, вен, мышц и даже сердца, бьющегося вразнобой с судорожной работой отекших легких.