Малкарион прошел мимо худосочных трупов убитых им чужаков. Коридор вздрагивал при каждом его грузном шаге. Без всякого шанса подкрасться незаметно он вынужден был играть в другую игру.
— Эльдары, — прорычал он, — я иду за вами!
Люкориф, скорчившись на стене с обрушившимися зубцами, следил за небом. Он слышал, как братья за спиной пожирали эльдаров, но сам не принял участия в их пиршестве. Прежде он пробовал плоть чужаков и желания повторить этот опыт не имел. Их кровь была жидкой и кислой, а кожа пресной, без того солоноватого, богатого вкуса, что ласкал язык с каждым глотком человеческого мяса.
Вождь Кровоточащих Глаз не мог определить, откуда появлялись эльдары. Несмотря на то что он упрямо наблюдал за небом и отказывался спускаться в катакомбы, никаких признаков вражеских кораблей он не замечал. И все же они откуда-то возникали: все новые и новые чужаки выходили из-за обвалившихся стен или вырисовывались на верхушках рухнувших шпилей.
Руины крепости раскинулись на много километров во всех направлениях. Люкориф знал, что его рапторы не смогут оборонять весь этот периметр, хотя заставлял их выложиться по полной. Больше всего его удивляла численность отрядов противника, идущая вразрез со всеми ожиданиями. У них было достаточно кораблей на орбите, чтобы высадить целую армию. Вместо этого он видел, как в лабиринт спускаются небольшие группы стрелков и разведчиков, и расправлялся с теми немногими, что оставались на поверхности.
Словно подслушав мысли раптора, двигатели за его спиной сочувственно взвыли.
— Корабли-призраки, — произнес он.
Лишь один из Кровоточащих Глаз поднял голову от своей трапезы.
— Ты что-то сказал? — прошипел Вораша.
Люкориф ткнул в небо отключенными когтями-молниями.
— Корабли-призраки. Суда из кости и мертвые души, дрейфующие в пустоте. Вместо команды там призраки эльдаров.
— Ультве, — сказал Вораша, словно другого подтверждения и не требовалось.
— Безмолвные корабли, управляемые костями, с воспоминаниями вместо капитанов. Непобедимая армада в небесах, но на земле? — Голова Люкорифа дернулась от мышечной судороги. — Они не так уж сильны. Не так уж многочисленны. Теперь мы знаем, почему они чувствовали себя королями наверху, но опасались земли.
Раптор медленно перевел дыхание, втянув сквозь ротовую решетку нечистый воздух планеты. При каждом выдохе клубились облачка пара.
— Я что-то вижу, — сказал он.
— Еще эльдары? — просил один из стаи.
— Тень, прячущаяся в другой тени. Там. — Он указал на свесившийся козырек покосившегося каменного строения. — И там. И там. Похоже, их много.
Вызов на бой прозвучал на языке, которого Люкориф не понимал, и вырвался из горла, которое он страстно желал перерезать. Эльдарский воин стоял на коленях на стене в двух сотнях метрах от раптора. В руке чужак держал кривой клинок, а за спиной его раскинулись огромные орлиные крылья.
Как только крик прозвучал в стылом воздухе, на свет выступили еще четыре крылатые фигуры. Каждый из них скорчился на верхушке обвалившейся башни или стены.
— Кровоточащие Глаза, — прошипел Люкориф братьям, — наконец-то у нас появилась достойная добыча.
Узас и Меркуций были первыми. Без молитв и благословений Механикум подготовка заняла значительно меньше времени. Пока братья облачались, Талос и Кирион дежурили у входа в северный и южный туннели, прислушиваясь к шуму битвы в вокс-сети.
— Доспех активирован, — передал Меркуций Талосу. — Узас тоже готов.
— Это заняло почти полчаса, — заметил Кирион. — Все еще долгий процесс, даже без бредней служителей машинного культа.
— Достаточно быстро, — ответил Талос. — Меркуций, Узас, прикройте нас.
Талос ждал до тех пор, пока по коридору не прокатился низкий механический лязг. Каждый шаг звучал как громовой раскат.
— Твоя очередь, — проревел измененный воксом голос Узаса.
Новый шлем был удлиненным, с бивнями, рубиновыми глазными линзами и демоническим черепом, нарисованным на наличнике. Доспех издавал постоянный рокочущий шум и в ширину заполнял собой половину коридора.
— Как ощущения? — спросил брата Талос.
Узас выпрямился вопреки обычной сутулости, которую броня придавала осанке воина, и силовые генераторы загудели громче. В одной руке он держал тяжелый болтер новой модели. Изображения аквилы на оружии были осквернены царапинами и частично оплавлены. Другую венчал силовой кулак. Массивные пальцы перчатки сжались, как закрывающийся венчик уродливого цветка.