— Вы знаете, о чем я. Они с Узасом однажды спасли меня, как и вы.
Смешок пророка перерос в хохот:
— Несомненно!.. Хороший человек!.. Еретик!.. Предатель!.. Убийца!.. Глупец!.. Мой брат хороший человек!
Оба смертных стояли молча, а Талос смеялся, пока, впервые за много лет, из глаз его не полились слезы.
XI
СУДЬБА
В главном апотекарионе царил хаос. На «Завете крови» медицинское святилище легиона больше походило на морг, чем на операционную. Тамошний апотекарион превратился в оплот безжизненного безмолвия — зал с ледяными рефрижераторными камерами, старыми пятнами крови на стальных столах и воспоминаниями, навеки застывшими в стерильном воздухе.
Апотекарион «Эха проклятия» был прямой его противоположностью. Вариил расхаживал от стола к столу сквозь море раненых человеческих тел. Его не скрытое шлемом лицо ничего не выражало. Смертные и легионеры одинаково кричали, протягивая к нему руки и наполняя зал вонью пота, жаром уносящей жизнь лихорадки и запахом насыщенной химикатами крови.
В зале рядами стояли сотни столов, и почти все они были заняты. Однозадачные сервиторы-погрузчики стаскивали трупы со столов и взваливали на их место еще живых раненых. Стоки в полу переполнялись кровью, стекающей по грязной плитке. Медицинские сервиторы и смертные хирурги истекали потом. Вариил шагал через все это — обрызганный кровью дирижер завывающего оркестра.
Остановившись рядом с одной из каталок, он оглядел изломанное тело рабочего, лежавшего на ней.
— Ты, — сказал он ближайшему медицинскому сервитору. — Этот человек мертв. Извлеки его глаза и зубы для дальнейшего использования и сожги останки.
— Слушаюсь, — пробормотал окровавленный служитель.
В нартециум апотекария вцепилась чья-то рука.
— Вариил…
Повелитель Ночи на соседнем столе сглотнул кровь, прежде чем заговорить. Его пальцы сжались сильнее.
— Вариил, прирасти мне к обрубкам новые ноги, и покончим с этим. Не держи меня здесь — нам еще надо покорить этот мир.
— Тебе понадобится больше, чем просто пара ног, — ответил Вариил. — А теперь убери руку.
Воин только вцепился еще крепче.
— Я должен быть на Тсагуальсе. Не держи меня здесь.
Апотекарий взглянул сверху вниз на раненого легионера. Лицо воина почти невозможно было различить под коркой крови и обгоревшей плоти. Под мясом просвечивал череп. Одна из рук была отсечена по бицепс, а вместо ног два толстых кровоточащих обрубка высовывались из рассеченного керамита там, где раньше были его колени. Орден Генезиса, несомненно, практически добил его.
— Убери руку, — повторил Вариил. — Мы уже обсуждали это, Мурилаш. Мне не нравится, когда меня трогают.
Пальцы лишь сжались сильнее.
— Послушай меня…
Вариил перехватил руку воина. Он оторвал пальцы от перчатки и крепко сжал. Не сказав ни слова, апотекарий выдвинул из нартециума костную пилу и лазерный резак. Пила впилась в плоть.
Воин завопил.
— Какой урок ты только что получил? — спросил Вариил.
— Ты проклятый ублюдок!
Вариил швырнул отрезанную кисть другому сервитору.
— Сожги это. Подготовь бионический протез левой руки вместе с остальными запланированными для него аугментациями.
— Слушаюсь.
В углу апотекариона, где воины Первого Когтя, прислонившись к стене, наблюдали за этим организованным хаосом, Кирион усмехнулся и передал по воксу Меркуцию:
— Ты был прав. Вариил действительно один из нас.
— Я бы вырезал Мурилашу сердце, — отозвался Меркуций. — Всегда его терпеть не мог.
Оба воина на некоторое время замолчали.
— Делтриан сообщил, что они снова работают над пробуждением Малкариона.
Меркуций в ответ вздохнул. По вокс-линку это прозвучало как смешанный и сипением треск.
— Что? — спросил Кирион.
— Он не поблагодарит нас за то, что мы разбудили его во второй раз. Я многое отдал бы, чтобы узнать, почему атраментар Малек оставил ему жизнь.
— Я многое отдал бы за то, чтобы узнать, где, во имя бездны, сейчас сами Чернецы. Ты веришь, что они погибли вместе с «Заветом»?
Меркуций покачал головой:
— Ни на секунду.
— Я тоже, — согласился Кирион. — Они не эвакуировались ни вместе со смертными, ни на одном из катеров легиона. Они так и не добрались до «Эха проклятия». Что оставляет лишь одну версию — они высадились на вражеский корабль. Они телепортировались на судно Корсаров.
— Возможно, — признал Меркуций.
В его голосе задумчивость граничила с сомнением.