Пока что.
Я сделал медленный глоток кофе, ожидая, когда до нее дойдет.
Три шага. Четыре.
А затем она увидела меня.
Она резко остановилась, ее пальцы крепче сжали ремешок сумки. — Ты серьезно?
Я ухмыльнулся, протягивая ей второй стаканчик кофе. — Ты пьешь черный, верно?
Она уставилась на меня так, будто я только что признался в том, что читал ее личный дневник. — Откуда ты это знаешь?
Я пожал плечами. — Я много чего знаю.
Она не сдвинулась с места. Я видел, как в ее глазах зарождается спор, но там было и что-то еще — что-то мерцающее на грани между раздражением и любопытством.
Наконец, она фыркнула и выхватила стаканчик из моей руки. — Тебе не нужно нянчиться со мной, Дейн.
— Я не нянчусь, — ответил я, поравнявшись с ней, когда она зашагала вперед. — Просто хочу убедиться, что ты доберешься до работы целой и невредимой.
Она бросила на меня взгляд поверх края стаканчика. — Я вполне уверена, что справлялась с этим и до твоего появления.
Я издал низкий звук, слегка наклонив голову и изучая ее. — Да? И сколько раз ты выходила из этого здания, даже не проверив, кто находится снаружи?
Ее шаги сбились. Совсем чуть-чуть — на долю секунды — но я это заметил.
— Господи, — пробормотала она, прижимая пальцы к вискам. — Ты невыносим.
Я усмехнулся. — Это не отрицание.
Она раздраженно выдохнула, но продолжила идти. Мне нравилось, как она держалась, когда злилась — вздернутый подбородок, напряженные плечи, слишком быстрый шаг, словно она думала, что сможет от меня убежать.
Но она не могла.
Я позволил тишине повисеть несколько секунд, а затем спросил: — Почему отель?
Ее брови сошлись на переносице. — Что?
— Работа, — пояснил я, взглянув на нее. — Ты училась на факультете гостиничного бизнеса, это я понимаю. Но отель? Не самое лучшее место для работы молодой девушки.
Она фыркнула. — Что это должно означать?
Я сохранил нейтральное выражение лица. — Поздние смены. Пьяные постояльцы. Стойка регистрации без реальной охраны. Ты работаешь в одном из самых крупных отелей Чарльстона, а значит, через него проходит огромное количество людей. Ты когда-нибудь задумывалась о том, с какими типами сталкиваешься ежедневно?
Она сильнее сжала стаканчик с кофе. — Вау, спасибо за прозрение. А я-то думала, что работаю в Диснейленде.
Я спрятал ухмылку за очередным глотком кофе. — Я серьезно, Изабель.
— Я тоже, — огрызнулась она. — Ты ведешь себя так, будто я нахожусь в постоянной опасности только потому, что у меня есть работа. Ты в курсе, что люди каждый день работают в отелях, и их не похищают на ровном месте?
Я не стал отвечать сразу, позволив тяжести моего молчания повиснуть между нами.
Она выдохнула, качая головой. — Боже, ты параноик.
Я пожал плечами. — Мне платят за паранойю.
Тогда она повернулась ко мне, ее взгляд стал острым, словно она искала что-то скрытое под поверхностью. — А как насчет того времени, когда тебе не платят? Все еще параноик?
Уголок моего рта пополз вверх. — Называй это привычкой.
Она закатила глаза, но я заметил, как ее пальцы слегка сжались на стаканчике. Как будто она обдумывала мои слова и впервые, возможно, действительно прислушивалась.
— Мне нравится моя работа, — наконец тихо сказала она.
Я кивнул. — Не сомневаюсь.
Ее взгляд снова метнулся ко мне. — И никаких язвительных комментариев?
Я ухмыльнулся. — А тебе бы этого хотелось?
Она издала раздраженный звук, ускоряя шаг. — Невероятно.
Я без труда последовал за ней, легко поддерживая ее темп. — Ты никогда не думала заняться чем-то другим?
Она коротко рассмеялась. — О, конечно. Дай-ка я просто уволюсь со своей совершенно стабильной работы, потому что какой-то парень решил, что это для меня слишком опасно.
— Не какой-то парень, — низким голосом произнес я. — А я.
Это сбило ее с толку. Я увидел, как у нее перехватило дыхание, как она быстро отвела взгляд, сосредоточившись на тротуаре, а не на мне. Она не привыкла, чтобы мужчины разговаривали с ней в таком тоне — безапелляционно, уверенно, так, будто решение уже принято, нравится ей это или нет.
Но она быстро взяла себя в руки.
— Боже, — пробормотала она себе под нос. — Ты просто худший.
Я ухмыльнулся. — И тем не менее, мы здесь.
Ей нечего было на это ответить.
Улицы сливались в сплошное пятно, пока мы шли, а город вокруг нас просыпался. Несколько уличных торговцев раскладывали свой товар, и аромат свежего хлеба и крепкого кофе вплетался в ранний утренний воздух. У Чарльстона был свой собственный ритм, который двигался в ином темпе, чем остальной мир.