Я моргнула, взглянув на мужчину, небрежно прислонившегося к стойке, и... вау. Это был не Райкер.
Он был молод, чуть старше двадцати, с худощавым спортивным телосложением, которое говорило о том, что он проводит на тренировках столько же времени, сколько и за учебой. Короткие каштановые волосы были аккуратно подстрижены, а сильная челюсть покрыта легкой щетиной. Но именно его улыбка зацепила меня — легкая, обаятельная, из тех, что заставляют девушку почувствовать себя замеченной.
Он был всего на пару лет младше меня.
Я изогнула бровь, но мой живот совершил крошечный, предательский кувырок от того, как задержался на мне его взгляд.
В «Палметто Роуз» действовал строгий дресс-код для персонала — опрятный, профессиональный, элегантный, но не кричащий. Для сотрудников стойки регистрации это означало белоснежную блузку и юбку-карандаш в тон, облегающую фигуру ровно настолько, чтобы это не выглядело неуместно. Классические черные туфли — не слишком высокие, в самый раз, чтобы добавить нотку утонченности. Бейдж с моим именем был аккуратно приколот к лацкану, а темные волосы собраны в гладкий низкий пучок, волосок к волоску.
Я приподняла бровь, скрестив руки на стойке. — Такие подкаты обычно срабатывают?
Он широко улыбнулся, ничуть не смутившись. — Только когда это правда.
Я тихо рассмеялась, несмотря на саму себя. — Я могу вам чем-то помочь, мистер...?
— Мэтт, — представился он. — Мэтт Ралстон. Я кадет «Цитадели». Просто зашел выпить кофе перед занятиями.
Это объясняло хрустящую серую шерстяную форму, высокий воротник, аккуратно застегнутый на горле, и блестящие медные пуговицы, идеально ровно спускавшиеся по его куртке. Начищенный черный ремень обхватывал талию, подчеркивая строгую осанку, а темные брюки с идеальными стрелками выглядели так, будто их гладили этим утром под линейку. Даже серебряные знаки отличия на его лацканах отражали свет люстр в вестибюле, свидетельствуя о той дисциплине, которую «Цитадель» вбивала в своих кадетов.
Военный колледж был неотъемлемой частью Чарльстона, известной тем, что выпускал одних из самых дисциплинированных мужчин в стране. И все же, несмотря на строгую форму и сопутствующую ей ауру точности, в Мэтте было что-то отчетливо легкое. Уверенность, которая не была просто заученной военной выправкой — это была игривость, обаяние, та энергия, которая напоминала мне парней, с которыми я встречалась раньше.
Надежный, веселый и предсказуемый. Тип парней, которыми мне следовало бы интересоваться. Тот тип, который никогда бы не посмотрел на меня так, как Райкер Дейн.
Взгляд Мэтта скользнул по мне, задержавшись ровно настолько, чтобы моя кожа потеплела. — А что насчет тебя? Ты всегда работаешь на стойке регистрации, или они прячут тебя, чтобы не спровоцировать бунт?
Я закатила глаза, но все еще улыбалась. — Думаю, вы выпили слишком много кофеина.
— Еще нет, — ответил он, слегка понизив голос. — Но собираюсь. Если только ты не захочешь стать причиной, по которой я задержусь здесь подольше.
Он прощупывал почву, ожидая, поплыву ли я к нему или оттолкну. Я не хотела его отталкивать. Только не после того, как Райкер смотрел на меня этим утром — словно я была вещью, на которую он уже заявил свои права. Я устала от мужчин, принимающих за меня решения.
Поэтому, когда Мэтт потянулся через стойку, позволив своим пальцам легко скользнуть по моему запястью, я не отстранилась. Я позволила этому прикосновению задержаться, позволила теплу его кожи проникнуть в мою.
Я улыбнулась, слегка наклонив голову. — Наслаждайтесь кофе, Мэтт.
Его улыбка стала еще шире. — Благодаря тебе он стал намного лучше.
А затем, как раз в тот момент, когда он повернулся, чтобы уйти, я почувствовала это.
Изменение в воздухе. Присутствие.
Волоски на затылке встали дыбом, и мне не нужно было смотреть, чтобы понять.
Райкер.
Я тяжело сглотнула, заставляя себя сохранять спокойствие, пока мой взгляд блуждал по вестибюлю в поисках.
И тут я нашла его.
Он прислонился к одной из мраморных колонн возле зоны отдыха, его поза была обманчиво расслабленной. Но его глаза — Боже, его глаза — смотрели на меня так, словно хищник выслеживал свою добычу.
Я почувствовала это всем телом.
Чувство собственничества. Ревность.
Мое дыхание стало поверхностным. Он не улыбался. Он не двигался. Он просто смотрел, словно решая, подойти ли ему сюда и напомнить мне, кому я принадлежу на самом деле.
Мэтт уже исчез за дверью, совершенно не подозревая о буре, назревающей в углу вестибюля.