— А ты? — мягко спросила я. — Ты тоже об этом думаешь?
На его челюсти дрогнул мускул.
— Каждую гребаную секунду.
Мой выдох получился прерывистым, а глаза не отрывались от его лица, но затем я так же быстро выпрямилась и разгладила платье спереди.
— Что ж, — беспечно сказала я. — Может быть, это твоя проблема.
Райкер стиснул зубы.
— Изабель, — предупредил он.
Я прикусила губу.
— Если тебе это не нравится, наверное, стоит перестать смотреть.
Это стало последней каплей: он в один шаг преодолел разделявшее нас расстояние и навис надо мной так, что низкий гул музыки почти перестал восприниматься.
— Думаешь, я наблюдаю за тобой, Изабель? — это прозвучало как вызов.
Я не отступила.
— Я знаю, что наблюдаешь.
Губы Райкера изогнулись в медленной, порочной ухмылке.
— О, милая. Наблюдение — это самая меньшая из моих проблем.
Я сглотнула и признаюсь: я проверяла его на прочность, умоляя сломаться первым, и он выглядел так, словно был на грани того, чтобы именно это и сделать.
Он протянул руку, и его пальцы скользнули по подолу моего платья там, где оно касалось верхней части бедер; я резко вдохнула, но не отстранилась, а замерла на месте, пока между нами искрило электричество, как от оголенного провода.
— Ты пришла сюда в этом, — пробормотал Райкер, и его голос был пропитан чем-то темным и собственническим. — Танцевала вот так, смеялась с этими гребаными ублюдками, как будто понятия не имела, что творишь. — Его пальцы призрачным касанием поднялись выше. — Скажи мне кое-что. Ты надела это ради них?
Мои глаза расширились, губы приоткрылись, но я не смогла издать ни звука.
Он наклонился, коснувшись губами мочки моего уха.
— Или ты надела это ради меня?
Меня пробрала крупная дрожь.
Мои пальцы дернулись, и я не знала, оттолкнуть его или притянуть ближе; отвечать не пришлось, потому что мой живот сжался от жара в его голосе, а тело уже предавало меня, подаваясь к нему, хотя я должна была отстраниться.
— Ты не имеешь права... — попыталась я, но слова вырвались на прерывистом выдохе и рассыпались, когда его пальцы сжались на моем бедре, вплотную прижимая меня к себе.
И тогда я почувствовала это.
Твердое, неоспоримое доказательство того, насколько сильно я на него действую.
Резкий, непроизвольный стон сорвался с моих губ.
Блядь.
Его вторая рука двинулась выше по бедру, и большой палец скользнул под подол платья, дразня чувствительную кожу едва ощутимыми поглаживаниями; в его груди зарокотал низкий, темный смешок, словно он чувствовал, как я теряю контроль.
— Я задал тебе вопрос, — его губы коснулись моего уха, и я вздрогнула. — Ты надела это ради меня?
Не совсем.
Возможно, этим утром да, но сегодня вечером я пришла сюда, чтобы забыть о Райкере Дейне.
А теперь он сжал меня в тисках, снова бросая в этот огонь.
Прежде чем я успела ответить или хотя бы осознать всю силу его присутствия, он схватил меня за руку и увел с танцпола без единого слова объяснений.
И я позволила ему; видит Бог, я позволила.
Как только мы вышли во влажный чарльстонский воздух, ночь окутала нас, густая и тяжелая, а звуки клуба растворились за кирпичными стенами; я едва успела перевести дух, как он набросился на меня.
Его губы впились в мои, тело впечатало меня в стену, а колено раздвинуло мои бедра так, будто он имел на это полное право.
Я простонала в поцелуй, впиваясь пальцами в его рубашку и притягивая его все ближе и ближе.
— Какая же ты дрянная девчонка, — прорычал он, прикусив мою нижнюю губу зубами, в то время как его руки скользнули под платье, чтобы обнаружить, насколько я промокла из-за него. — Тебе нравится доводить меня, да?
Я заскулила, выгибая бедра навстречу его прикосновениям.
— Может быть.
— Да? — его пальцы поддразнивали край моих трусиков, едва касаясь их и заставляя меня изнывать от желания. — Тогда посмотрим, сколько ты сможешь выдержать.
А затем он скользнул двумя сильными пальцами внутрь меня, растягивая с медленной, обдуманной легкостью, от которой все мое тело выгнулось, отрываясь от стены.
Сдавленный стон вырвался из моего горла, и я впилась ногтями в его плечи, цепляясь за твердые мышцы под рубашкой так, словно пыталась удержаться за реальность; но реальности больше не существовало.
Только не здесь.
Только не тогда, когда Райкер прижимал меня к стене в тени чарльстонского переулка, его горячее дыхание обжигало мое ухо, а твердое, непреклонное тело вдавливало меня туда, куда ему было нужно.