Я не стал тратить время на то, чтобы аккуратно их снимать — вместо этого я сжал ткань в кулаке и с силой дернул, с треском разрывая ее пополам. Уничтоженный клочок кружева бесполезно поплыл по водной глади, оставив Изабель абсолютно обнаженной, раскрытой и беззащитной перед моим напором.
Подхватив ее под упругие бедра, я с легкостью приподнял ее над водой и впечатал голой спиной в прохладный кафель бортика бассейна. Она рефлекторно обхватила меня ногами за талию, послушно раздвигая бедра и обнажая перед моим лицом свою пульсирующую, истекающую соками суть. Я провел большим пальцем по ее набухшему клитору, собирая густую смазку, которая уже смешивалась с водой бассейна, и наслаждаясь тем, как она выгнулась навстречу моему прикосновению с протяжным, сладким стоном.
— Какая же ты мокрая для меня, блядь, — выдохнул я, потираясь головкой твердого как камень члена о ее влажный вход, намеренно дразня ее и заставляя изнывать от нетерпения. — Скажи, что ты этого хочешь, Изабель. Скажи мне, чья ты теперь.
— Твоя, Райкер... пожалуйста, просто возьми меня, — всхлипнула она, до крови впиваясь ногтями в мою спину и отчаянно подаваясь бедрами вперед.
В этом больше не было никаких колебаний и ни единой капли сомнений — я прицелился и ворвался в ее тесное, обжигающе горячее лоно одним безжалостным, сокрушительным толчком, вбиваясь до самого основания. Она громко вскрикнула, запрокинув голову, но я тут же проглотил ее рваный крик новым поцелуем, заполняя ее настолько глубоко, что мы буквально слились в одно целое.
Ее стенки туго и спазматически сжались вокруг моего члена, обхватывая меня с такой идеальной, сводящей с ума плотностью, что у меня потемнело в глазах от нахлынувшего удовольствия. Я начал двигаться, выходя почти до конца и с первобытной силой вколачиваясь обратно; каждый мой жесткий толчок сопровождался влажным шлепком наших тел и громким плеском воды о бортик бассейна.
— Блядь, какая же ты тугая, — рычал я, утыкаясь лицом в изгиб ее шеи и жадно вдыхая ее запах, пока ее нежное нутро затягивало меня все глубже в пучину экстаза. — Я вытрахаю из тебя все мысли о других мужиках, слышишь?
Ее прерывистое, сбивчивое дыхание горячим воздухом обжигало мою кожу с каждым моим животным движением, с каждым резким, отчаянным рывком моих бедер, которыми я безжалостно вколачивал ее в кафельную стену. Я ждал этого момента слишком, блядь, долго, сдерживая своих демонов, но теперь эта женщина целиком и полностью принадлежала мне до последней капли.
Я не мог остановиться.
Я должен был насытиться, должен был уйти, восстановить контроль и потушить этот огонь до того, как он поглотит меня целиком. Но в ту же секунду, как мы вернулись в мою комнату, в ту секунду, как я захлопнул дверь ногой и повернулся к ней, я понял — я зашел слишком далеко.
Она стояла там — раскрасневшаяся и мокрая, ее дыхание все еще было неровным от того, что я только что сделал с ней в бассейне. Волосы прилипли к коже, губы припухли от моих поцелуев, и когда она встретилась со мной взглядом — нерешительным, полным потребности и неуверенности — я, блядь, снова сорвался.
Я схватил ее, прижимая к себе, ее влажное тело впечаталось в мое, пока я жестко целовал ее; мои руки были жадными, отчаянными. Она выдохнула мне в губы, когда я поднял ее, бросил на кровать, а затем накрыл своим телом, придавливая под собой.
Мне нужно было больше.
Мне нужна была вся она.
Я сорвал с нее простыни, раздвигая ее бедра; мой член уже снова был толстым и твердым. Ее тело пылало, соски затвердели, а кожа превратилась в карту тех мест, где я уже заявил на нее права.
— Райкер, — прошептала она дрожащим голосом.
Я не ответил.
Я не мог.
Я прицелился и ворвался в нее одним грубым толчком, снова растягивая ее. Она выгнулась подо мной, откинув голову назад, и сдавленный стон сорвался с ее губ, когда я вошел глубже, преодолевая влажное сопротивление ее тела, заставляя ее принять каждый дюйм.
— Блядь, — прорычал я, прижавшись лбом к ее лбу. — Такое чувство, будто ты была создана для меня.
Она вцепилась мне в спину, обхватив меня ногами за талию, и я начал двигаться, трахая ее глубокими, разрушительными толчками.
Это не было медленно.
Это не было нежно.
Я был устроен иначе.
Я трахался так же, как и дрался — жестко, безжалостно, не сдерживаясь. Я схватил ее за бедра и потянул на себя, наклоняя именно так, как мне хотелось, заставляя ее вбирать меня глубже, заставляя ее тело подстраиваться под мое, вбивая удовольствие в каждый ее дюйм.
Она уже стонала — высоко, прерывисто, царапая мне плечи, пока я брал ее. Ее тело сжималось вокруг меня, ноги дрожали, встречая каждый грубый толчок, пока я подталкивал ее все ближе и ближе к краю.