— Значит, это кто-то с серьезным техническим опытом?
— С очень серьезным, — подтвердил Элиас. — Они знали, что делают.
Мне это совсем не понравилось.
Наш бизнес был опасным, порой граничащим с самоубийством, но большинство угроз находилось за границей. Там, где война всегда была фоновым шумом, где сделки заключались в тени, а жизни обрывались с такой же легкостью. Но сейчас?
Сейчас это происходило здесь.
На моем, блядь, пороге.
Я отвернулся от Элиаса, заставляя себя выдохнуть, прежде чем наделать глупостей. Потеря контроля не принесет мне нужной информации. Но тут вошел Маркус, сообщил, что Изабель ушла, и мое терпение, блядь, лопнуло.
— Ты позволил ей уйти? — мой голос прозвучал низко и угрожающе.
Маркус прищурился.
— Она не пленница, Райкер.
— Должна бы быть.
Маркус фыркнул.
— Думаешь, если запереть ее, это решит проблему?
— Нет, — выплюнул я. — Но если позволить ей бродить по Чарльстону с гребаной мишенью на спине, это уж точно ни хера не поможет.
— Ей нужно было пространство, — сказал Маркус, скрестив руки на груди. — И я не собирался затаскивать ее обратно в дом силой.
— Ты должен был ее остановить.
— Она не твоя собственность, Райкер.
Что-то уродливое скрутилось у меня в груди. Не моя собственность. Может, и нет. Но она была моей, понимала она это уже или еще нет.
Я медленно шагнул вперед, нависая над ним; мое тело гудело от едва сдерживаемой ярости.
— Хочешь знать, в чем настоящая проблема, Маркус? — спросил я пугающе спокойным тоном. — Кто-то за ней наблюдал.
В его глазах что-то блеснуло. Теперь я полностью завладел его вниманием.
— В бассейне, — продолжил я. — За ней наблюдали. Кто-то был достаточно близко, чтобы отправить ей сообщение. Кто-то был достаточно близко, чтобы ее видеть.
Маркус резко выдохнул.
— Протокол экстренной ситуации. Немедленно, — приказал я.
Маркус выдержал мой взгляд долгую секунду, а затем кивнул.
С этого момента комната пришла в движение. Элиас начал яростно печатать, блокируя цифровой доступ, в то время как Маркус раздавал приказы остальной команде безопасности. Доминион-холл был построен именно для таких ситуаций. Мы ожидали войны. Но война должна была идти там. Не здесь.
Я провел рукой по лицу, выдыхая, чтобы унять грохот в груди.
Мне нужно было найти Уилла. Нужно было выяснить, кто, блядь, наблюдает за Изабель. Нужно было обезопасить свою семью.
А под всем этим — словно чертова болезнь — во мне продолжал гореть голод.
Я все еще чувствовал ее кожу под своими руками. Все еще мог ощущать ее запах, ее вкус.
Она трахнула меня до потери рассудка, и теперь я, блядь, не мог ни о чем думать.
Я оказался по уши в дерьме.
Нас было семеро.
Семь сыновей, выросших в суровых условиях, закаленных обстоятельствами и превращенных в мужчин войной. Мы все служили, все проливали кровь, все ходили по грани между жизнью и смертью так часто, что это стало второй натурой. Мы не просто выживали в хаосе. Мы процветали в нем. Совсем как отец.
Я был «морским котиком». Разведчиком. Тем, кто шел в авангарде.
Тем, кто шел впереди. Тем, кто делал шаг вперед, когда остальные колебались. Тем, кто шел на просчитанный риск, зная, что одно неверное движение может в мгновение ока отправить все к чертям.
Мне нравилась эта работа.
Нет, я обожал ее.
Я собирался сделать на этом карьеру. И все мы собирались.
Потому что мы вышли из ничего. Мы боролись за все. И мы были хороши в этом.
Даже лучше, чем просто хороши.
Маркус был рейнджером морской пехоты. Методичный, безжалостный, способный забраться в голову врага и разрушить его изнутри. Он обладал тем тактическим складом ума, который видел закономерности там, где другие видели лишь хаос, и он никогда не вступал в бой, не зная, чем он закончится.
Чарли служил в отряде «Дельта». Тихий. Смертоносный. Тот тип оперативника, который мог бесшумно передвигаться в темноте и всадить пулю человеку между глаз еще до того, как тот осознавал, что за ним пришла смерть.
Сайлас. Ной. Атлас. Все они служили в разных подразделениях, в разных родах войск, но кровь в нас текла одна. Мы были выкованы в огне. Заточены войной. А затем...
Наш отец умер.
Не в бою. И не в результате несчастного случая. Не каким-либо из объяснимых способов.
Он просто исчез.
А человек, на которого мы все равнялись, тот, кто сформировал нас, закалил, создал нас такими, не просто оставил после себя наследие...
Он оставил после себя миллиарды.
Деньги, о существовании которых мы даже не подозревали. Деньги, которых не должно было быть.