Ухмылка Мэтта стала шире, когда он сделал еще один медленный шаг вперед; его руки были расслабленно опущены вдоль тела, но поза была расчетливой. Его друзья — нет, его поддержка — оставались на местах, ожидая.
— Ты тоже выглядишь неважно, Ралстон, — произнес Райкер низким, ровным голосом, в котором сквозило лезвие бритвы. — Не усвоил урок в первый раз?
По его лицу, из пореза над бровью, стекала кровь.
Мэтт усмехнулся.
— О, я усвоил многое.
Его взгляд скользнул ко мне, проходясь по моему лицу, по моему телу, все еще прижатому к груди Райкера. Его ухмылка стала понимающей. Грязной.
Мой живот скрутило.
Рука Райкера на моей талии напряглась.
— У тебя три секунды, чтобы отвалить, пока я не оставил еще одну вмятину на твоей самодовольной роже.
Мэтт проигнорировал его.
— Я совсем не так планировал увидеть тебя снова, Изабель.
Я застыла, услышав свое имя из его уст. Это казалось неправильным. Грязным.
Рука Райкера дернулась к спусковому крючку.
Голос Мэтта был слишком гладким, слишком уверенным, с примесью чего-то отвратительного. Его взгляд медленно и намеренно скользил по мне, задерживаясь на том, как мой свободный свитер спадал с одного плеча, как спортивные штаны облегали бедра.
— Но я не жалуюсь, — пробормотал Мэтт, его ухмылка потемнела. — Я надеялся рано или поздно добраться до тебя... может быть, посмотреть, насколько ты на самом деле мягкая. Медленно вытащить тебя из этих штанов. Не торопиться. — Его глаза блеснули, когда он наклонил голову. — Заставить тебя умолять.
— Назови ее имя еще раз, и я проломлю тебе череп, — прорычал Райкер. — Ты не прикоснешься к ней. И даже, блядь, не посмотришь на нее. Потому что если ты это сделаешь, Ралстон, я не просто убью тебя. Я позабочусь о том, чтобы сначала ты помучился.
Мэтт рассмеялся. По-настоящему рассмеялся.
— Ты такой защитник, — задумчиво произнес он. — Но видишь ли, в чем дело, Дейн — она тебе не принадлежит.
Он наклонил голову, и на его лице снова появилась ухмылка.
Воздух между нами застыл.
Удар сердца в тишине.
А затем... Райкер начал действовать.
В одну секунду он обнимал меня, а в следующую — уже оттолкнул себе за спину, прикрывая собой, и бросился вперед. Прежде чем я успела осознать это движение, он направил пистолет в голову Мэтта, придавив его предплечьем и впечатав в обломки «Бентли».
— Ты в десяти секундах от того, чтобы тебе понадобился закрытый гроб, — пробормотал Райкер, его голос был гладким, как шелк, и опасным, как лезвие.
Ухмылка Мэтта дрогнула, но совсем немного.
— Да ладно тебе, Дейн, — выдохнул он. — Ты же не убьешь меня средь бела дня прямо посреди улицы. К тому же, у моих парней больше пушек.
Райкер даже не моргнул.
— Это не имеет значения. Ты умрешь первым, Ралстон. И как думаешь, скольких твоих дружков я заберу с собой после этого? Дай угадаю, вы, ребята, ходите в тир дважды за семестр. А я? Я родился с этой штукой в руке.
Я чувствовала, как в воздухе потрескивает напряжение, и ощущала ту тонкую нить контроля, за которую Райкер держался из последних сил. Мой пульс забился о ребра, когда я пошевелилась, пытаясь сориентироваться.
Кадеты из «Цитадели» застыли, их руки зависли над ремнями.
Пистолеты.
В животе похолодело.
Я схватилась за рубашку Райкера, с силой потянув ее.
— Райкер...
Его хватка не ослабла. Дыхание не изменилось.
Но его голос?
Он стал ниже, смертоноснее.
— Ты сейчас уйдешь, Ралстон. Вы с твоими приятелями уберетесь с моих глаз долой, пока я не решил, что мне плевать на шум. Кроме того, это ты протаранил нас, помнишь? Я уверен, что камеры на перекрестке с удовольствием подтвердят этот факт.
Челюсть Мэтта напряглась. Его сокурсники неловко переступили с ноги на ногу.
Райкер еще мгновение выдержал его взгляд, прежде чем наконец отступить.
Мэтт провел рукой по своим коротким волосам, пытаясь выглядеть безразличным. Но я видела там страх.
— Ладно. Еще увидимся.
Затем, один за другим, кадеты из «Цитадели» попятились, рассаживаясь по двум седанам, припаркованным у обочины. Шины завизжали, когда они сорвались с места и скрылись за углом, оставив после себя лишь удушающую тяжесть от того, что только что произошло.
Долгую секунду никто из нас не двигался.
Затем Райкер повернулся, обхватив мое лицо обеими руками; его хватка была твердой, но не жестокой, а большие пальцы скользили по моим скулам. Его дыхание было поверхностным и неровным.
— Ты ранена? — его голос звучал низко и гортанно.