— Э-э, да. Здравствуйте. Прозвучит странно, но я работаю в компании по прокату автомобилей возле аэропорта.
Я крепче сжала телефон.
— И что?
Он замялся.
— Пару дней назад пришел один парень и заранее оплатил аренду машины. Сказал, что, возможно, не сможет вернуть ее сам, и попросил позвонить по этому номеру, если от него не будет вестей в течение сорока восьми часов.
Мой желудок рухнул вниз.
Я сглотнула.
— Как его звали?
— Имя не оставил, — признался мужчина. — Расплатился наличными, вопросов не задавал. Просто велел передать сообщение, если он не объявится.
Воздух в легких стал острым и спертым.
— Какое сообщение?
На другом конце послышалось шуршание, будто он перебирал бумаги.
А затем...
— Отдел 77.
Я моргнула.
— Что? Что это значит — Отдел 77?
— Это то, что он сказал, мэм. Я понятия не имею.
Эти слова ничего для меня не значили. Это мог быть адрес, правительственный код или фраза на иностранном языке — я не знала.
— Вы уверены?
— Абсолютно.
Я приоткрыла губы, собираясь спросить что-то еще, когда парень за рулем резко повернулся, и его взгляд впился в меня, как лазер.
— Что ты только что сказала? — его голос был резким, разрезая воздух, как нож.
Я моргнула.
— Я... я не знаю. Какой-то парень только что позвонил и велел передать сообщение.
Парень на пассажирском сиденье напрягся.
— Повтори.
Я сглотнула; волоски на затылке встали дыбом.
— Отдел 77.
Атмосфера в машине мгновенно изменилась.
Водитель потянулся к рации, нажав кнопку на жилете.
— Повтори еще раз?
Я переводила взгляд с одного на другого, и грудь сдавило.
— Отдел 77.
Тишина.
А затем — разверзся настоящий ад.
Рации взорвались резким треском помех, за которым последовал шквал кричащих голосов.
— Она только что сказала «Отдел 77»?
— Немедленно, блядь, подтвердите это!
— Разведчик, прием!
Парни спереди даже не успели осознать происходящее, как...
БУМ.
Взрыв разорвал ночную тишину оглушительным ревом, пустив ударную волну по внедорожнику; окна задрожали, а вся машина затряслась, как игрушка в руках гиганта.
Крик застрял у меня в горле, когда нас ударило этой силой, и воздух завибрировал от первобытной, неумолимой мощи.
Мне даже не нужно было смотреть. Я знала, откуда это исходило.
Пирс.
Сквозь лобовое стекло я увидела это — вспыхнуло пламя, поглощая деревянную конструкцию и взмывая в небо оранжево-красным инферно. Воздух наполнился густым дымом, а едкий запах горящего дерева и бензина проник в машину и в мои легкие.
Люди кричали и бежали прочь. Их силуэты метались на фоне огня и разрушений.
Мое сердце остановилось.
Райкер.
Райкер был на этом пирсе.
— О, боже мой, — выдавила я, лихорадочно дергая ручку дверцы. — Мы должны...
Водитель уже переключил передачу, и его лицо было похоже на каменную маску.
— Держись.
Шины взвизгнули по асфальту, когда мы рванули вперед; эхо от взрыва все еще звенело у меня в ушах.
Я едва могла дышать. И почти не могла соображать.
Потому что Райкер был прямо там.
30
РАЙКЕР
Внедорожник плавно остановился, и шины захрустели по асфальту. Двери открылись с тихим щелчком, но на секунду я просто остался сидеть; мои пальцы сжимали бедра, а дыхание было ровным.
Впереди раскинулся океан — темный и беспокойный; медленный бег волн едва различался в тусклом свете сумерек. А дальше — пирс, уходящий в бездну, поглощенный тенями и исчезающий в никуда.
Ветер усилился. Соленый воздух смешался с запахом надвигающегося шторма — густым, наэлектризованным, окутывающим меня, словно предупреждение.
Я вышел из машины и закрыл за собой дверь. В ту же секунду, как мои ботинки коснулись асфальта, наушник ожил.
— Цель по-прежнему на позиции, — доложил Элиас. — Без движения. Смотрит в сторону строения в конце пирса. Распознавание личности невозможно.
Я продолжил идти — медленно и уверенно; мои шаги отбивали размеренный ритм по деревянному настилу. Доски скрипели под моим весом, но этот звук тонул в отдаленном грохоте волн, разбивающихся о сваи.
Это было слишком просто.
Слишком, блядь, чисто.
Выкуп был внесен. Канал связи оставался чистым. Никаких вражеских позиций не зафиксировано, никаких посторонних сигналов или лишних силуэтов на тепловизорах.
Только я. И неподвижная фигура, ожидающая на дальнем конце пирса.