Мое бедро завибрировало. Телефон.
Номер скрыт.
Точно по расписанию.
Я нажал «ответить» и поднес телефон к уху.
— Переведи деньги, — проинструктовал искаженный голос. Мужской, роботизированный, лишенный каких-либо эмоций.
Я медленно выдохнул, крепче сжимая телефон.
— Только после того, как получу доказательства, что он жив.
Короткая пауза. Затем:
— Скажи своим людям приблизить изображение.
Я не стал повторять это вслух. Мне и не нужно было. Элиас уже передавал приказ.
В наушнике затрещала тишина, пока команда настраивала камеры наблюдения. Мой пульс оставался ровным, но каждая мышца в теле сжалась в тугую пружину в ожидании того, что сейчас произойдет.
Наконец раздался голос Элиаса.
— Цель только что повернулась. Теперь стоит лицом к пирсу. Мы на девяносто процентов уверены, что это Уилл.
Девяносто процентов.
Не сто.
Желудок скрутило. Девяносто процентов — это хорошо. Но оставшиеся десять все еще могли стоить кому-то жизни.
Я медленно вдохнул, заставляя свой голос звучать ровно.
— Перевожу.
Мои люди занялись транзакцией, и их подтверждения звучали в наушнике отрывистыми, контролируемыми голосами. Через несколько секунд поступил ответ.
— Средства получены. — Голос на линии выдохнул, а затем добавил: — Спасибо. Не пытайтесь нас искать.
Связь оборвалась.
Я замер, прислушиваясь к своей команде по рации.
— Все чисто. Никакого дополнительного движения.
— Никаких тепловых сигнатур, кроме Разведчика и цели.
Ничего.
Но мои инстинкты не унимались.
Что-то было не так.
Это было слишком идеально. Слишком, блядь, идеально. Тот, кто похитил Уилла, тот, кто все это спланировал — они не были дилетантами.
И в этом заключалась главная проблема.
Профессионалы не совершают настолько чистых обменов. Они не оставляют после себя концов. Они не возвращают заложников целыми и невредимыми без веской причины.
Если только они не хотели, чтобы я потерял бдительность.
Мои пальцы сжались в кулаки. Сердцебиение не ускорилось, не заколотилось в груди. Пока что.
Я сделал вдох.
К черту всё.
И я побежал.
Ветер хлестал в лицо, а ночь поглощала мои шаги, пока мои ботинки с грохотом вбивались в доски. Тени впереди не двигались. Никакого движения. Никаких признаков засады.
Но я все еще не видел конца пирса.
Не видел того, что ждало меня во тьме.
Двадцать футов.
Десять.
Пять.
Я резко остановился.
Там был Уилл.
Один глаз полностью заплыл. Руки связаны. А в левом ухе торчал, блядь, наушник.
Напряжение в его плечах было не просто от усталости. Это был страх. Он не был рад меня видеть. Он не ждал спасения.
Он предупреждал меня.
Его челюсть была плотно сжата, а все тело одеревенело, когда он покачал головой.
Его губы едва пошевелились, когда он заговорил, но я все равно это услышал.
— Это ловушка.
Я не стал думать.
Не стал колебаться.
Я схватил Уилла, закинул его себе на плечо и рванул к перилам.
Мир взорвался.
Время вокруг замедлилось. Пирс раскололся на части, и обломки разлетелись в воздухе, пока я запрыгивал на перила, а затем перемахивал через них. Мы полетели вниз в ту самую секунду, как нас накрыло ударной волной, а затем погрузились в пустоту, и тьма поглотила нас целиком.
31
ИЗАБЕЛЬ
Взрыв разорвал ночную тишину, смешав воедино ревущее пламя, едкий дым и полные ужаса крики. Я не думала и не колебалась — я просто бросилась бежать.
Спустя целую вечность дверца внедорожника наконец распахнулась, и мои ноги жестко ударились об асфальт. Я подвернула лодыжку, но почти не почувствовала боли, потому что весь мой мир сузился до языков пламени, жадно лижущих небо, до треска обрушающихся в океан деревянных балок и до того самого места, где еще секунду назад находились Райкер и Уилл.
Их больше не было.
Я оттолкнула одного из людей Райкера, едва расслышав его предостерегающий крик, и со всех ног рванула к обломкам пирса. Жители Фолли-Бич уже высыпали на улицы; кто-то судорожно сжимал телефоны, кто-то застыл на месте с искаженными от ужаса лицами.
Пирс Фолли-Бич простоял десятилетиями, гордо выдаваясь в Атлантический океан, и был такой же неотъемлемой частью побережья Чарльстона, как болота и барьерные острова. Он пережил ураганы, северо-восточные штормы и безжалостный соленый воздух, разъедающий всё, что создано руками человека. Поколения местных жителей и туристов гуляли по нему, сплетая пальцы и останавливаясь, чтобы понаблюдать за рыбаками, перегнувшимися через перила в надежде на удачный улов.