— Не драматичный, — сказал он, его тон был настолько ровным, что это вызвало волнение в груди. — Просто наблюдательный.
Пиа сжала мою руку, ее выражение лица было хищным.
Я одарила ее взглядом «пожалуйста, успокойся», но она не сдвинулась с места.
— Значит, — сказала я, пытаясь вернуть контроль, — это то, чем ты занимаешься? Звонишь женщинам поздно ночью только для того, чтобы предупредить их о неясных, неконкретных угрозах?
— Только когда они не слушают.
Я открыла рот, но ничего не сказала. Потому что я понятия не имела, что на это ответить.
Райкер не флиртовал, по крайней мере, не совсем. Он не говорил сладких слов, не был обаятельным и не играл в игры. Но каким-то образом то, как он говорил — тихо, сдержанно, ровно, — казалось более интимным, чем любой комплимент, который я когда-либо получала.
Словно он уже знал, как я отреагирую.
Словно ему это нравилось.
Я выдохнула. — Что ж. Спасибо за предупреждение, наверное.
— Ложись спать, Изабель.
Щелчок.
Связь оборвалась.
Я уставилась на телефон, мой мозг пытался осмыслить происходящее.
Пиа издала сдавленный звук, прежде чем броситься на кровать. — Что, черт возьми, это было?
Я моргнула, глядя на нее. — Телефонный звонок?
— Это был не телефонный звонок. Это была самая сексуально заряженная вещь, которую я когда-либо видела!
Я застонала, откинувшись назад. — Ничего подобного.
— Его голос, — она почти застонала. — Этот хриплый, глубокий, собственнический… «Ложись спать, Изабель», — передразнила она, понизив голос на октаву.
Я закрыла лицо. — Прекрати.
— Не буду. — Она села по-турецки, слегка подпрыгивая. — Детка, на твоем месте я бы сделала все, чтобы быть с ним.
Я выглянула из-под пальцев. — У тебя есть парень.
— И что? — она ухмыльнулась. — Я все еще могу оценить, когда мужчина преступно горяч.
Я выдохнула, качая головой. — Ты невыносима.
Она легла на живот рядом со мной, болтая ногами в воздухе. — Он тебе нравится.
— Нет, не нравится.
— Ты хочешь увидеть его снова.
— Нет, не хочу.
Она усмехнулась. — Ты думаешь о нем прямо сейчас.
Я крепко сжала губы.
Она рассмеялась, перекатываясь на бок. — Иззи. Это происходит.
— Ничего не происходит, — настаивала я, качая головой. — Даже если бы я этого хотела, а я не хочу, Райкер... он не такой. Он... — я замолчала.
Пиа заиграла бровями. — Напряженный?
Я замялась. Слишком напряженный. Слишком резкий, слишком спокойный, слишком контролирующий. Но в то же время... слишком много его в моей голове.
Потому что долгое время после того, как Пиа заснула, долгое время после того, как в моей квартире стало тихо, его голос все еще звучал там.
Низкий. Хриплый. Опасный.
Ложись спать, Изабель.
Я перевернулась на бок, натягивая одеяло выше и прижимая бедра друг к другу, чувствуя тепло, скрутившееся внизу живота.
Я ненавидела то, что хотела услышать это снова.
И самое сумасшедшее — он был рядом годами.
Райкер не был просто каким-то незнакомцем, которого я встретила на вечеринке. Я знала его с тех пор, как была ребенком. Он был лучшим другом Уилла, тем, кто всегда был рядом, но как будто не присутствовал по-настоящему. Тихий. Наблюдательный. Из тех мужчин, которые растворялись на заднем плане, пока сами не хотели, чтобы их заметили, — и тогда ты уже не могла отвести взгляд.
Я провела годы, не существуя для него. И это было нормально. Ожидаемо.
Уилл и его друзья были старше, неприступны, они действовали в мире, в котором у меня не было никакой роли.
Я ни разу не подумала, что Райкер обратит на меня внимание.
Не так, как он сделал это сегодня. Не так, как его голос все еще задерживался в моей голове, обвиваясь вокруг меня, как нечто, от чего я не могла спастись. И уж точно не так, как это заставило меня задаться вопросом, каково было бы, если бы он когда-нибудь прикоснулся ко мне.
4
РАЙКЕР
Я уставился на экран телефона, который все еще светился историей вызовов.
Изабель.
Ее имя выглядело там неправильно, не на своем месте среди номеров, которые обычно заполняли мои последние вызовы — братья, деловые партнеры, люди, которые были должны мне деньги или услуги. Звонить ей было ошибкой. Минутой слабости, которую я не мог себе позволить.
Я резко выдохнул, бросив телефон на пассажирское сиденье и сжав руль. Мой пульс все еще был неровным, а челюсти сжаты от разочарования.
Какого черта я вообще думал? Я не делал подобных звонков. Не проверял, как дела. Не интересовался ничем, что не было необходимым. А Изабель — она не была необходимым. Она была сестрой Уилла. Она была мягкой там, где я был сталью, и светлой там, где я был тьмой. Ей было нечего делать в моих мыслях, не говоря уже о моем чертовом журнале звонков.