Весь мир сжался до размеров небольшого пространства между космической станцией и двух пристыкованных к ней кораблей, среди которых метались изрыгающие огонь стальные фигуры. Вся жизнь превратилась в стремительный калейдоскоп из прыжков, выстрелов, вспышек и ударов.
Залп из ракетомета и попытка оторваться от преследователей, пока натужно гудящие моторчики досылают новую ленту со снарядами.
Быстрее, быстрее! Не попасть под разрывы, не попасть под мины, не разбиться и не сгореть! И огонь, огонь из всех стволов!
Мимолетом обрушился на взламывающих бронепанели «Полыни» пиратов, но встретил яростный отпор. Взрыв за спиной – им удалось подорвать заряды на корпусе звездолета.
Боезапас ракет в базуке на исходе, он не рассчитан на такой интенсивный бой.
Чуть замешкался, задумался – тут же сбили прямо на рывке, сорвали защиту с ноги и повредили маневровые двигатели.
В какой-то момент, между попыткой реанимировать вышедшие из строя узлы бронекостюма и расчетами новых прыжков, Юрий бросил взгляд на висящий в верхнем углу экрана таймер.
Пять минут. С начала боя прошло всего пять минут, тягучих и болезненных.
От прямого попадания вспыхнула аппаратура правого бока. Система пожаротушения быстро расправилась с огнем, но тот успел оплавить проводку, от которой теперь сочился ядовитый черный дым. В самоубийственной попытке сорвать очередной подрыв корвета Юрий прыгнул прямо в сгрудившихся «големов», выставив перед собой лом. Смог лишь сорвать часть термозаряда и отбросить одного пирата, сам же лишился стальной стопы бронекостюма и одного из имульсных двигетелей.
Само по себе то, что он пока живой и сражается, уже настоящее чудо. Словно действительно берегли отцы-духовники, смотрящие сквозь забрала древних шлемов на своего потомка. Словно он, окруженный кипящей броней, давящийся от дыма, щурящийся от вспышек на экране и сжимающий до хруста в костях ручки управления, олицетворял того самого Марса, бога войны. Он предугадывал вражеские атаки, бил четко по целям, ускользая от ответных выстрелов. Его черно-белый «голем», перекошенный и разбитый, кружил вокруг трясущегося звездолета, бросаясь на всех разъяренным сторожевым псом.
Однако, несмотря на все старания, они проигрывали. Недвижимой фигурой поплыл в вакууме бронекостюм Хьюза. Еще сражался, но уже лишь врукопашную Одегард. На «Полыни» тут и там виднелись оплавленные кратеры от термозарядов. Пока что лишь на броне, но сквозные проходы лишь вопрос времени. С желтого на красный перескочил счетчик боеприпасов. А врагов все не убывало.
– Смерть, – разбитыми губами прошептал по-русски Юрий. – На моем языке это слово звучит так.
Одна из пулеметных турелей «Полыни» дернулась, развернулась и выдала длинную очередь по дерущимся. Пираты рванули в одну сторону, «блохи» в другую, спасаясь от крупнокалиберных снарядов.
– Получен входящий сигнал, – заявил Фобос.
– Что? – не сразу сообразил Гарин.
– Получен…
– Включай!
В шлем просочился шум радиоэфира. Дрожащий женский голос произнес:
– Немедленно прижмитесь к борту! Повторяю…
Голос штурмана! Неужели им удалось снять «глушилку»?
Поражаться и рассуждать на эту тему Юрий не стал. Прыгнул к борту корвета, закрепился.
Пулемет вновь заработал, на сей раз дольше, злее. Снаряды с легкостью прошивали броню вражеских «големов», разбивали и разрывали на части. Благодаря столь своевременной огневой поддержке Одегарду удалось отбиться от здоровенного урсулита и добраться до «Полыни», прибившись к борту недалеко от Гарина.
– Рэй! – решил воспользоваться появившейся связью Юрий. – Эй! Слышишь меня?
Щелчок тумблера.
– Слышу! – в шлем ворвался возбужденный возглас норвежца. – Черт побери, слышу и рад, что ты все еще жив!
– Ты как?
– Собираюсь умереть весело!
– Не время умирать… Боб?
Тишина.
– Боб? – уже громче позвал Гарин, осматриваясь в поисках товарища.
– Жив я, жив, – наконец ответил Хьюз. – Только вот ненадолго… Зараза.
– Ты где? Я не вижу твоей сигнатуры.
– Меня тут размотало, не знаю что еще вообще работает, – Боб прокашлялся, угрюмо продолжил. – Я где-то под вами, дрейфую. Движки сгорели, кислородный синтезатор не пашет… Ног не чуствую.
– Держись, – Гарин быстро продиагностировал системы своего «голема». – Сейчас что-нибудь придумаем.
– Поторопитесь. А то я тут уже вижу всякое, – Боб закашлялся. – Вокруг какая-то хрень происходит.
– Ваш товарищ сможет слышать вас еще долго, – заботливо вмешался Фобос. – У умирающего чувство слуха уходит последним.