Спотыкаясь и скользя, они пробирались между убогими домишками на загаженное открытое пространство, игравшее роль городской площади. Добравшись до нее, оба остановились как вкопанные. Обитатели Лоренцу-Маркеш воздвигли на краю площадки пару грубо отесанных столбов. Привязанная к этим столбам, бессильно свисала к земле знакомая седовласая фигура. Малькольм и Кит быстро огляделись. За ними никто не следил. Все наглухо закрылись в домах, спасаясь от непогоды.
Малькольм первым добрался до столбов. Кут ван Биик был мертв. Он был мертв уже как минимум несколько часов, а может, и сутки. В резких вспышках молний лицо Кита было пепельно-бледным.
«Что с Марго?..»
Они тщательно осмотрели мертвое тело, ища какие-нибудь следы насилия. Но признаков серьезных пыток не обнаружили. Кит двинулся дальше. Сглотнув слюну, Малькольм последовал за ним.
Пробираясь через глубокую, по самые лодыжки грязь, они миновали молчаливую кузницу, бондарную мастерскую, маленькую мукомольню. Наконец показались грубо сколоченные ворота форта. Они были закрыты.
— Пора нам входить в роль потерпевших кораблекрушение монахов. Давай-ка обопрись на меня, — прошептал Кит, задержавшись за убогим строением мельницы.
— Нет, ты ведь старше меня, и логичнее, чтобы ты опирался на меня. Кораблекрушение должно было вымотать тебя в первую очередь. Я достаточно хорошо знаю португальский, чтобы продержаться, пока ты не «придешь в себя», — возразил Малькольм.
Кит не стал спорить. Он обнял Малькольма за плечи и бессильно обмяк. Малькольм поспешно обхватил его за талию, не давая совсем сползти на землю.
— Отлично, итак — мы несчастные монахи-иезуиты, потерпевшие кораблекрушение и чудом выбравшиеся на берег в эту ужасную бурю…
И он потащил Кита через чудовищно грязную открытую площадку перед воротами.
— Помогите! Эй, там внутри, помогите нам! — закричал Малькольм на плохом португальском с сильнейшим баскским акцентом. — Во имя Господа Иисуса Христа, помогите!
Над стеной форта возник стражник.
— Кто вы? Откуда взялись? — прохрипел он голосом, в котором крайнее удивление мешалось с подозрительностью.
— Мы монахи-иезуиты! Отец Франциск Ксаверий послал нас сюда из Гоа. Шторм потопил наш корабль там, к югу от этого места!.. Ведь это поселение Лоренцу-Маркеш, да? Господи, Отче наш, сделай, чтобы это было так!
Стражник вытаращил глаза. Помедлив, он все же прокричал краткую команду, и ворота стали со скрипом отворяться. Из них высыпали португальцы. Они вовремя подхватили под руки Кита, который уже сползал в изнеможении на землю. Другие бросились поддержать Малькольма. Он тоже старался идти шатаясь, изображая последнюю стадию истощения, всей тяжестью обвисая на руках сопровождающих.
От обитателей Лоренцу-Маркеша несло луком, потом и грязью. Они были одеты в широченные штаны, давно нуждающиеся в стирке. Их кожаные, а у кого и бархатные камзолы были заляпаны пятнами вина и жира.
Малькольм насчитал как минимум шесть профессиональных воинов в кожаных доспехах. Половина была вооружена аркебузами с фитильными запалами, безнадежно промокшими и бесполезными в такую бурю. Но в руках сверкали обнаженные шпаги, которые они только теперь стали прятать в ножны. Другая половина воинского отряда, вооруженная стальными арбалетами, оставалась наготове все время, пока ворота не были снова закрыты и заперты на засов.
К кучке солдат подбегали и другие люди, одетые, как бедные крестьяне и ремесленники. У многих были кинжалы и длинные пики. Один здоровенный, похожий на медведя детина тащил нечто, напоминающее добрый надежный мушкет с колесным замком. Другой волок огромную длинноствольную аркебузу с фитильным запалом.
Итак, шесть профессиональных солдат и на удивление хорошо вооруженное ополчение из крестьян и ремесленников. А некоторые из этих парней весьма смахивали на моряков.
Малькольм насчитал пятерых, которых, наверное, высадили здесь с последнего корабля, оставив выздоравливать или умирать от каких-то серьезных болезней.
Вскоре Малькольм и Кит очутились в закопченной и наполненной дымом комнате, которая, по-видимому, была самым шикарным помещением во всем форте. Вокруг изрезанного, исцарапанного деревянного стола, на котором валялись остатки ужина, стояли самые настоящие стулья. В углу виднелась настоящая кровать. Человек в железных доспехах — по крайней мере в стальной кирасе, — увидев путешественников, мигнул и медленно опустил новенький, последней модели пистолет с колесным замком. Вслед затем он спустил, осторожно придерживая пальцем, собачку, сделав свое оружие чуть менее опасным. Но все равно оно оставалось заряженным и готовым к бою.
— Сержант Браз, кто эти люди и откуда они взялись? — властно спросил обладатель новейшего пистолета.
Сержант с важностью ответствовал:
— Отец Франциск Ксаверий послал их к нам, губернатор, но их корабль утонул во время шторма. Больше я о них ничего не знаю.
Кит сильно закашлялся и застонал, чем привел в большое беспокойство поддерживающих его солдат.
— Можно мы положим святого отца на вашу постель, губернатор?
— Ну конечно, конечно! Давайте, поторопитесь, святой отец истощен и болен!
Губернатор заткнул пистолет за пояс и даже помог уложить Кита в свою кровать.
Кит судорожно сглотнул и вцепился в руку своего благодетеля.
— Благословляю тебя, сын мой. Господь уберег и охранил нас в краю язычников. — Тут его веки затрепетали и глаза закрылись.
Малькольм устремился к ложу, упал на колени и схватил руку Кита, всем своим видом выражая непереносимые страдания.
— Отец Алмада… — Малькольм повернулся к встревоженным португальцам. — У вас есть горячая похлебка? Мой брат обессилел, сражаясь с волнами, а после нам пришлось идти многие мили по неизведанным и опасным берегам. Я боялся, что Господь заберет его, так и не дав увидеть ваши стены.
— Ты говоришь, как баск, — взволнованно воскликнул один из португальцев, одетый в одежду ремесленника. Видно было, что ему приятно встретить земляка. Другой португалец побежал принести нежданным визитерам что-нибудь поесть.
— Да, я баск, отец Эдригу Ксабат. Я удостоился милости быть посвященным в сан в Риме, самим генералом нашего ордена отцом Лойолой. А отец Алмада…
Кит со слабым стоном «очнулся».
— Где… Где мы, Эдригу?
— Господь, да святится имя твое, позаботился, чтобы мы, преодолев все препоны и опасности, добрались до этих добрых христиан.
Какой-то крестьянин протянул Малькольму чашу.
— О, благословляю тебя, сын мой…
Малькольм поднес чашу с горячей похлебкой ко рту Кита и помог ему выпить ее. Только после этого он согласился сам вкусить ту же пищу. Она, по правде сказать, была ужасна — без соли, без перца, водянистая и пустая, — хорошо хоть горячая.
Кит с усилием приподнялся на кровати и обратился к своим спасителям, прося назвать себя.
— Я — Вилибальдо де Оливьера Салазар, военный губернатор Лоренцу-Маркеша, — гордо представился губернатор, отвешивая учтивый поклон. Он был невысокого роста, с острыми глазками и худым лицом. Несмотря на царящую всюду грязь, под доспехами у него были дорогие бархатные одежды. — Вот это Жоао Браз, сержант моего отряда, а это мои солдаты — Франциско, Амаро, Лоренцо, Маурисио, Рикардо.
Солдаты довольно четко отсалютовали.
Вперед протиснулся гигант, вооруженный аркебузой с колесным замком.
— Отец мой, я — Роландо Гуларт, бедный кузнец. От имени ремесленников Лоренцу-Маркеша я приветствую вас в нашем поселении. А вот это Бастиен, мой подмастерье.
Бастиен оказался тем самым человеком, который столь обрадовался баскскому происхождению Малькольма.
— А это Винсенте, наш мясник и кожевник, Хуберто — мельник, Николау — бондарь, Ксанти — наш пекарь и Микель — его помощник…
«Опять баски», — подумал Малькольм. Крестьяне и пастухи, опекавшие общинное стадо, тоже оказались басками: Нарикис, Миколас, Пели, Кепа, Поспер и Саторди.
Остальные пятеро, как и предполагал Малькольм, оказались высаженными на берег моряками. Трое из них были португальцами, застенчиво представившимися как Родриго, Адао и Педро. Ероман и Задорнин оказались басками. Женщин в поселке вообще не было.