Мама бросила на меня взгляд широко раскрытых глаз, прежде чем одарить его доброй улыбкой.
— Какой ты милый! И не беспокойся о времени. Грейс всегда не спит, по крайней мере, до полуночи. По утрам она питается запахами и кофе со льдом и никогда не прислушивается к доводам разума.
Себастьян сверкнул мальчишеской улыбкой, которая казалась такой искренней, что я почти поверила ему.
— Я заметил это в Грейс. Она упрямая. Но, думаю, именно поэтому она мне и нравится.
— Упрямая женщина лучше, чем слабая. Я просто надеюсь, что она не слишком тебя напрягает. Я несколько месяцев давала ее отцу от ворот поворот, прежде чем признать поражение.
— Все не так, мам. Мы выполняем школьное задание. Вот и все.
Себастьян поднял руку к задней стороне моей шеи, слегка сжимая ее. Озноб пробежал по моему позвоночнику, за ним последовал жар, затапливая меня.
— Грейс доставляет мне как раз нужное количество хлопот. У меня нет никаких жалоб.
— Ах, радости юности. Наслаждайтесь этим, пока оно продолжается. — Она положила руки на клавиатуру. — Вы, ребята, не могли бы заняться своей работой в комнате Грейс? Я пытаюсь написать статью.
Я вывернулась из-под хватки Себастьяна.
— С каких это пор ты позволяешь парню пройти в мою комнату? — Если бы она только знала, что этот парень был волком, и она бросала свою дочь прямо в его пасть.
— Поскольку мы живем в маленькой квартире, поэтому довольно трудно хранить секреты. Так как тебе исполнилось восемнадцать, ты собираешься держать дверь приоткрытой, на всякий случай. — Она подмигнула нам обоим. — А теперь кыш. У всех нас есть работа, которую нужно сделать.
Себастьян последовал за мной по пятам по коридору к моей спальне. Моя комната была самой дальней от гостиной, но моя мама была права, звук проникал сквозь дешевую конструкцию.
Как только мы вошли в мою комнату, Себастьян схватил меня за плечо и прижал к стене. Он развернул меня так, чтобы мы оказались лицом друг к другу, и наклонил голову, чтобы провести носом по моей шее.
— Скажи мне, что случилось с твоей головой, — прошептал он мне в кожу.
— Я с этим справлюсь. Ничего страшного. — Я прижала ладонь к его твердой, как камень, груди, и его мышцы дернулись от моего прикосновения. — У нас есть работа, которую необходимо выполнить.
Себастьян отстранил свое лицо, схватив меня пальцами за подбородок.
— С чем ты справишься?
— С сучками.
Он издал короткий смешок.
— Я не оставлю тебя в покое, пока ты мне не скажешь.
— Ты уже ясно дал понять, что все равно не оставишь меня в покое, в чем угроза?
Его темные глаза метались между моими, разочарование просачивалось из каждой его поры.
— Я не угрожаю тебе, Грейс. Я защищаю тебя. — Его большой палец прижался к центру моей нижней губы. — Если кто-то и причинит тебе боль, то это буду я. Но если это кто-то другой, мне нужно это исправить.
Моя голова готова была взорваться. Мне хотелось кричать и сходить с ума, но я взяла себя в руки. Я не могла позволить своей маме услышать то, что собиралась сказать.
Ткнув его в грудь, я прошипела:
— Я не твоя, чтобы защищать. Я не объект, которым можно владеть. Ты напал на меня. Ты продолжаешь терроризировать меня. Я едва знаю тебя, но ты ведешь себя, как… как… ну, как будто я твоя. И ты очаровал мою мать, называя ее мэм со всем уважением, при этом осквернил ее дочь на заднем сиденье долбаного минивэна.
— Грейс. — Он поймал мою руку и поднес ее ко рту, чтобы поцеловать костяшки пальцев. Если бы я могла дать ему пощечину, я бы это сделала. Когда он поцеловал меня вот так, нежно и сладко, будто был моим парнем, крик в моей голове достиг звукового бума. — Прекрати это.
— Это смешно, что ты по-настоящему желаешь сделать все таким образом, чтобы мне было больно. Как ты собираешься исправить то, что ты причинил мне боль?
— Ты права. — Он попятился, оставив меня у стены, пока ходил по моей комнате. — Я зашел слишком далеко. Признаю это. — Он взял фотографию моей семьи, когда мне было три года, и начал изучать ее. После паузы он положил ее на мой комод, затем подошел к моему столу, проводя пальцами по белой поверхности. Я еще не захламила его, как свою старую комнату. Мы избавились от большей части наших вещей перед тем, как переехать обратно, не имея возможности позволить себе взять их с собой, поэтому, когда Себастьян дотронулся до моих вещей, я не чувствовала себя такой оскорбленной. Они едва ли были моими.
Конечно, он всегда заходил слишком далеко. Открыв верхний ящик моего комода, он вытащил пару кружевных розовых трусиков и помахал ими с кривой ухмылкой на лице.