— Ты надела их для меня. — Губами он начал нежно проводить по моему горлу вверх и вниз. Под моей задницей его член удлинился, вжимаясь в меня. — Почему?
— Ты изматываешь меня. И на данный момент я предпочитаю наши с тобой сражения. — Это была не вся правда. Да, я боялась его реакции, если бы не надела розовые трусики, но мне также было любопытно посмотреть на его реакцию, если бы я это сделала. — Итак, теперь, когда ты знаешь, не могли бы мы сделать расчеты, пожалуйста?
Себастьян застонал рядом с моим ухом. Его зубы вцепились в мою мочку, дергая и покусывая.
— Я не могу насытиться тем, когда ты говоришь «пожалуйста».
— Если моя вежливость убедит тебя сотрудничать, тогда я полностью за.
Все это было частью моего плана, чтобы заставить его потерять интерес ко мне. Борьба с ним только усилила его желание победить, а победа Себастьяна означала, что я потеряю часть себя, которую не могу себе позволить потерять. Этот эксперимент мог иметь неприятные последствия, но у меня не было выбора. По крайней мере, я пока не видела другого выхода.
Путь наименьшего сопротивления, как сказала Бекс.
Себастьян поиграл с резинкой на внутренней стороне моего нижнего белья, и у меня не было времени сказать «пожалуйста», прежде чем он сдвинул мои трусики в сторону и скользнул пальцами по моим складкам. Мучительно медленно. Душераздирающе тщательно. Он нежно держал мое лицо, пока вторгался в мою суть.
— Почему? — я захныкала. — Ты хочешь, чтобы я просила? Пожалуйста. Пожалуйста.
— Да, именно так мне это и нравится. — Он поцеловал меня в подбородок, как будто вознаграждал меня за то, что я умоляла. И в его извращенном сознании, вероятно, так оно и было.
Он кружил вокруг моего клитора, не торопясь. Я не смогла контролировать реакцию своего тела, которая просачивалась сквозь мою защиту. Несмотря на то, что я решила не сопротивляться, я извивалась и брыкалась, мой инстинкт борьбы, или бегства, сработал. Мне не следовало впускать его в свою квартиру. Мне действительно не следовало надевать эти трусики.
Я сказала себе, что уступила ему, потому что боялась его реакции. Уступив, я в некотором роде была в безопасности. Но это была не вся правда. Себастьян пробудил во мне тьму, которая не хотела безопасности, а наоборот — жаждала его опасности.
Себастьян бросил меня на диван на спину, быстро заняв свое место между моих ног. Он навис надо мной, сковывая мои руки над головой и продолжая с того места, на котором остановился.
— Разве это не приятно, Грейс? — Он надавил на мой пульсирующий клитор, и ощущение казалось чем-то неземным, но это ничего не значило. Ничего. Я не понимала, как могла одновременно любить и презирать то влияние, которое он оказывал на меня.
Я отвернулась от него, когда слезы потекли из моих закрытых глаз. Он засунул палец внутрь меня, изгибаясь и толкаясь, пока мои ноги не задрожали. Я сжала губы, не желая выдавать ему звуки моего удовольствия. Если бы Себастьян знал, как сильно меня заводит, он мог бы довести меня до края пропасти, куда я не хотела ступать.
Он не успокоился, когда я кончила. Он также не спустил штаны и не вошел в меня, как я одновременно и ожидала, и боялась. Себастьян губами прошелся по моему телу, притягивая, целуя. Он опустил мои руки к животу, прижимая их, когда устроился между моих ног. Погрузившись в меня языком, Себастьян уткнул свое лицо в мою сердцевину. Я была такой мокрой, такой набухшей и скользкой, что каждое движение его языка издавало непристойные хлюпающие звуки. Себастьян застонал, прижимаясь к моей плоти, протягивая свободную руку, чтобы погладить мою грудь.
Мои бедра поднимались и опускались без разрешения. Но в этом-то и было дело, не так ли? С Себастьяном я потеряла всякий контроль даже над собственным телом. Он забрал его у меня, заявив на него права, лишив его существования.
И когда он это сделал, несмотря на мой страх, он заставил меня никогда не стремиться к возвращению моего контроля.
Я бедрами обхватила его голову, и Себастьян одобрительно зарычал. Я была беспомощна перед ним, беспомощна, чтобы бороться с ним, беспомощна, чтобы сдержать оргазм, который обрушился на меня.
Я дрожала всем телом, безмолвна в своем освобождении. Слезы упали на диванную подушку рядом с моей головой. Я знала, что будет дальше, и не имела ни малейшего представления, как это остановить.