Он, ухмыляясь, распаковал футболку.
— Поймал маленького говнюка, клеившего на мой магазин метки. Увидев его там с баллончиками, я был готов вызвать копов, но, черт возьми, то дерьмо, которое он намалевал на моих стенах, было искусством. Я даже не смог разозлиться, — он усмехнулся, добавив сложенную футболку в свою стопку. — Ладно, это неправда. Он нарисовал голую цыпочку на скейтборде, и я был немного зол, потому что был уверен, что городская администрация вышвырнет мою потрепанную задницу прямо с Главной улицы, но Баш согласился бесплатно зарисовать ее чем-то другим. Вот так я и получил свою волну.
— Он невероятный художник.
— Без сомнения, — лицо Престона стало серьезным. — Как я уже сказал, он хороший парень, но у него есть проблемы. Из того, что я узнал, у него дома все довольно дерьмово. Просто будь осторожна, хорошо?
«Слишком поздно».
— Спасибо, Престон. Я стараюсь держать себя в руках.
Он снова усмехнулся.
— Ты знаешь, я потерял голову из-за Карли, когда был еще моложе тебя. Так и остался без головы. Не мне гнать на подростковую любовь. Иногда это дерьмо срабатывает.
Через несколько минут меня пришла сменить Карли. Закончив на сегодня, я отметила время ухода с работы, взяла свои вещи из комнаты отдыха и выскочила через заднюю дверь. Себастьян стоял, опираясь на свой байк, и, как только я вышла на улицу, уставился на меня, будто точно знал, когда я появлюсь.
Он не стал ждать, пока я к нему подойду. Сократив разделяющее нас пространство, Баш обхватил ладонями мое лицо и прижался к моим губам в долгом, медленном поцелуе. Он был совсем не похож на те, которые были раньше. Я бы даже назвала его романтичным, если бы он исходил не от Баша.
Когда он отстранился, я прильнула к нему.
— Я все еще злюсь на тебя за то, что ты вел себя, как Кинг-Конг.
Баш снова наклонил голову и провел кончиком языка по краю моей нижней губы.
— Не могу отрицать свою природу. Когда дело касается тебя, я зверь.
— Я в курсе, — я прижала руки к его груди. — Ты собираешься показать мне эту штуку? В парке?
— Ты хочешь, чтобы я это сделал? — он откинул мои волосы за плечи и проложил на моей шее дорожку из поцелуев. — Или ты слишком на меня зла? Может, мне просто отвезти тебя домой…
— Хорошо, — оторвалась от него я, сделав пару шагов в сторону. — Я могу прогуляться. Увидимся в школе.
Как только слова сорвались с моих губ, Баш схватил меня и понес к своему мотоциклу. Я охотно села, мое любопытство взяло верх над затянувшейся досадой из-за его недавнего поведения пещерного человека.
Он приехал в парк, куда вчера меня приводила Хелен. Я была настолько выбита из колеи, что едва заметила, где нахожусь. Свежим взглядом я осмотрела бейсбольные поля с одной стороны и скейтпарк с другой. У Баша не было с собой скейтборда, и мне пришлось задуматься, зачем мы здесь. Он явно не собирался показывать мне новый освоенный им крутой трюк.
У меня внутри все сжалось от трепета и волнения перед большим открытием.
Баш сплел наши пальцы и повел меня к бетонным рампам и чашам, где возилось несколько скейтеров. Когда мы подошли ближе, мое сердце заколотилось в груди. Не от страха, а от волнения. Скейтпарк был в основном из серого бетона, но самый высокий пандус окрашен в яркие цвета.
Мы остановились перед ним, и я задержала дыхание. С него на меня смотрел павлин с мандалой вместо третьего пера на хвосте, живой и гордый. Я сразу поняла, что это работа Себастьяна. Я узнала его стиль, и от этого у меня подкосились колени. С помощью своих банок с краской и кистей он рассказывал историю, и эта история отличалась от той, которую он транслировал миру. Себастьян был жестким и непреклонным, иногда мрачным и да, пугающим, но он был и чем-то большим, и я только начинала это понимать.
— Ты сделал это, — я повернулась к нему, в удивлении приоткрыв рот.
Баш утвердительно кивнул.
— Я вчера закончил. Хотел, чтобы ты сразу его увидела. Это первый раз, когда мне заказывают работу.
Я сжала его руку в своей.
— У тебя есть на это разрешение?
Он рассмеялся.
— Есть. Более того, мне за это заплатили.
— Он прекрасен.
Я шагнула ближе, но Баш продолжал держать меня за руку, оставаясь неподвижным.
— Ты объективно очень талантливый художник, Себастьян, — я вернула его же слова. — Ты ведь это знаешь?
Баш притянул меня к себе, прижав спиной к своей груди и обхватив руками за талию.
— Мне все равно, что думают другие.
— А тебе не все равно, что я думаю?
— Мммммммм, — он прижался лицом к моей шее, издав тихий звук удовольствия, который ударил меня прямо в солнечное сплетение. — Я рисовал это, думая о тебе.