Никаких других слов. Мне было интересно, скажет ли он мне когда-нибудь почему. Может, не было никакой веской причины. Жизнь иногда может быть сплетением хаотичных моментов без смысла и цели. Я быстро это поняла. Но было еще кое-что, что не давало мне покоя с той ночи.
— Как ты узнал о Нейте? В фургоне… как ты понял, что я имела в виду?
Себастьян глубоко вдохнул, и его хватка на мне ослабла настолько, что я смогла сесть. Но как только я это сделала, он вцепился в меня изо всех сил, лишив всякой надежды соскользнуть с него на кровать. Впрочем, это было нормально. Мне просто нужно было ясно видеть его лицо во время ответа.
— О чем ты говоришь?
Я наклонила голову, пытаясь его понять. Я знала, что он прекрасно понимает, что я имею в виду, но по какой-то причине медлил с ответом, что только усиливало мое желание на него надавить.
— Я сказала тебе, что, если ты пойдешь дальше, ты будешь не лучше Нейта, и это заставило тебя остановиться. Откуда ты знаешь, что произошло? Последнее, что я слышала до переезда в Швейцарию, это слова Елены о том, что я последняя шлюха, которая бросилась на Нейта Бергена, несмотря на то, что знала, что она в него влюблена. Через некоторое время эту историю рассказывали все, даже Нейт. Так откуда ты знаешь?
— Грейс… — его ладони скользнули по моим ребрам, все еще держа меня так крепко, что я была полностью в его власти.
— Себастьян.
Я посмотрела в его глаза, которые когда-то казались мне черными пустыми безднами. Но это было лишь то, что он проецировал на мир. Он не хотел, чтобы кто-то заглядывал глубже. Теперь я точно это знала. Это были неисследованные пещеры, ведущие куда-то в бездонную и необъятную даль. Перспектива первой узнать настоящего Себастьяна, идти с ним в темноте, была ужасающей, но я уже видела проблески того, что лежало за чернотой, и это только подстегивало меня к тому, чтобы увидеть больше, к черту безопасность и здравомыслие.
— У Нейта длинный язык, и ему не хватает утонченности, — все поведение Баша кардинально изменилось. Закипающая ярость вернулась, и его челюсть задергалась, сдерживая ее. — В начале второго курса я слышал его разговор в раздевалке перед физкультурой. Он подробно описал то, что произошло между вами, как будто это была шутка. Он рассказывал своим друзьям о цвете твоих сосков и звуках, которые ты издавала, когда он лишил тебя девственности. Тупорылый советовал им, как проникнуть в киску, которая не была мокрой.
Слеза своевольно скатилась по моей щеке. Себастьян вытер ее большим пальцем, затем накрыл мою щеку своей горячей ладонью. Я не была к этому готова. Нисколько. Мой опыт с Нейтом был травмирующим, не только из-за того, как все произошло, но и из-за последствий.
— Я не знаю, что произошло между вами двумя. Я точно знаю, что, когда я услышал, как он говорит о тебе, рассказывает интимное, личное дерьмо своим парням, мне показалось, что я стал свидетелем преступления. Поэтому, когда ты сказала мне это в фургоне, то вернула меня в ту раздевалку. Я, блядь, ненавижу Нейта Бергена. Я не хочу быть похожим на него.
Во мне полыхало унижение. Как я могла ходить по коридорам школы с этим знанием? Сколько мальчиков смотрели на меня, веря в сказки, которые наплел Нейт?
— Ты — монстр другого рода, — пробормотала я.
Он наклонил подбородок.
— Я этого не отрицаю.
— Он меня не насиловал.
Его ноздри раздулись.
— Хорошо.
— Я была слишком пьяна, чтобы сказать «да», но я и не сказала «нет». Я думала, может, мы поцелуемся, но прежде чем я поняла, что происходит, он занялся со мной сексом. Это было больно и стыдно, и я сразу после этого побежала к Елене, рыдая, но она уже знала. Она видела, и она была вне себя от ярости. Она влепила мне такую сильную пощечину, что у меня на неделю остались синяки. Меня уже сильно подкосил отец, потом Нейт, и после этого она меня просто раздавила.
Баш вытер с моих щек новые слезы.
— Господи, Грейс. Из-за тебя мне хочется убить их обоих. Мне так чертовски жаль, детка.
— Это было очень давно, — я прислонилась к его ладони, и у меня дрогнули веки. — Почему тебе пришлось пойти в военное училище?
Он помедлил. Глубоко вздохнул.
— У меня были неприятности, — с хрипотцой сказал он.
— Скажи мне, Себастьян.
Баш схватил меня за затылок и потянул вниз, так что мы оказались нос к носу.
— Я выбил дерьмо из Нейта Бергена. Я не должен был этого делать. У меня не было мышечной массы, и я никогда раньше не дрался. На моей стороне был элемент неожиданности и чистая, мать ее, ярость. Потребовалось три учителя, чтобы меня от него оттащить, — он буравил меня взглядом. — Я бы убил его, Грейс. Ему повезло, что он дышит с тобой одним воздухом.