— Почему? Почему ты меня защищал? Ты ведь меня тогда даже не знал.
Мой разум отказывался верить, что он сделал это ради меня. Это не имело никакого смысла. Мы были незнакомы. Я не могла придумать объяснения, почему он так поступил с Нейтом.
Баш отвел взгляд, затем снова посмотрел на меня.
— В последние пару недель первого курса ты начала обедать в арт-холле. До этого там обедал только я. Я чуть было не вышвырнул тебя оттуда, но ты плакала. Ты меня не заметила, но я запомнил тебя такой. Твои слезы остались в моей памяти. Я слышал слухи и верил им, пока не увидел тебя.
Мое дыхание сбилось, а сердце подскочило к горлу.
— Баш… ты сказал, что я всегда красивая, когда плачу… ты это имел в виду?
Он кивнул, прижавшись своим носом к моему.
Я вздрогнула, погружаясь в него еще больше.
— Дело в том, что я почти этого не помню. Говорят, травма портит память. Многое из того года для меня как в тумане. Я никогда не хотела вернуть память так сильно, как сейчас.
Что-то щекотало мой разум — возможно, слабое воспоминание, но оно было так далеко, что я не могла даже увидеть его, не говоря уже о том, чтобы ухватить.
— Это уже не важно.
— Да, — я запустила руки в его волосы. — Это важно.
Мои губы медленно коснулись его губ. Он перестал дышать, позволяя мне целовать его, принимая мою благодарность и потребность. Баш показал мне частички себя. Дал мне проблеск понимания, и теперь я жаждала большего — для него.
Я провела языком между его губами и ахнула, когда он открылся и ответил. Баш скользнул руками по моей спине к попе и, крепко обхватив меня, перешел к делу. Больше никакой медлительности. Он поцеловал меня так глубоко, наполняя меня сильным желанием, что я могла почувствовать его вкус. Себастьян застонал мне в рот, и это прозвучало как боль. Но то, как он поцеловал меня, было наименее болезненным из всего, что я когда-либо испытывала.
Себастьян рассказывал мне истории своим языком. Они были темными и извращенными, но иногда такими были и мы. Теперь историй стало еще больше — полные нежности и желания. Все это он подарил мне своим поцелуем.
Но этого было недостаточно.
Я хотела, чтобы то, что будет дальше, было моим решением. Я решала, когда это будет правильно и как это произойдет.
— Я хочу тебя, — прошептала я ему в губы. — Я хочу тебя сегодня.
— Детка… — Баш потер своей эрекцией о мою промежность. — Я не дам тебе меня возненавидеть. Я хочу тебя больше всего на свете, но только не тогда, когда это означает, что после ты будешь на меня злиться.
Я прижалась к нему, давая ему почувствовать, как горячо у меня между ног, а затем стянула через голову футболку на случай, если мой посыл был непонятным. На пару мгновений Себастьян ошеломленно замер, но я — нет. Затем я сняла лифчик, а потом просунула руки под его рубашку, желая почувствовать его кожу на своей.
— Грейс, — он поймал мои запястья. — Не играй со мной. Ты начинаешь то, что не сможешь остановить.
Я покачала головой.
— Я не хочу останавливаться.
Его челюсть сжалась от напряжения, и он отвел взгляд.
— Я не смогу быть нежным. Не надо меня ненавидеть.
— Я и не думала, что ты будешь нежным. Я не хочу, чтобы ты был нежным, — я сжала пальцы, впиваясь ногтями ему в грудь, и в следующий вдох он перевернул нас так, что я распласталась на спине, а его бедра оказались между моих ног.
Его губы прильнули к моей груди, сильно посасывая и притягивая меня к себе, управляя мной, как кукловод. Я уже выгибала спину от удовольствия, а он едва меня коснулся. Ногами я обхватила его талию, прижавшись к его твердой выпуклости.
Баш потянулся ртом к моей шее, так сильно посасывая плоть, что на ней вне всяких сомнений останутся отметины — что, совершенно точно, и было его целью.
— Себастьян… Я буду ходить в школу с засосом на шее. Начнутся сплетни.
Он ухмыльнулся мне припухшими, влажными губами.
— Хорошо. Пусть знают, что ты не свободна. Если хоть один ублюдок перейдет черту, отправишь его ко мне.
— Тогда я тоже должна, чтобы сучки знали, что ты тоже не свободен.
Я подняла голову и уткнулась лицом ему в шею. Зубами впилась ему в вену, затем прошлась по саднящему месту. Баш обхватил ладонями мой затылок, удерживая меня на месте, пока он сквозь ткань толкался в меня, и я ответила ему движением бедер.
Удовлетворенная сделанной мною отметиной, я прошлась поцелуями по его шее и подбородку, пока наши рты снова не соприкоснулись. Мы извивались на его простынях, целуясь и прикасаясь друг к другу, но этого все равно было мало. Для меня. И для меня, и для него.