— Миш, ну что? Как договорились? — слышу рядом и понимаю, что этот голос может принадлежать лишь одному человеку!
Соболев стоит в ручной досягаемости и вопросительно смотрит на Быха, а тот вдруг сделавшись очень серьёзным, отвечает ему:
— Конечно, Илья, я обязательно приду.
Дина и Миша дружат порядка двух лет и на удивление, ни разу не возникло такой вот ситуации... Близость Соболева действует на меня странно — я ощущаю слабость и испарину на шее, сбрасываю с неё намотанный две минуты назад шарф и встряхиваю его. Илья собирается отойти и в это момент, кидает на меня нечаянный взгляд..., и я смотрю, не в силах выпустить из поля зрения его глаза. Он отводит взгляд первым, будто и не заметил никого. Холодное с льдинками поселяется там, где только что у меня появилось возгорание.
— Ты видела, как он на тебя посмотрел?! — шепчет Пронина, не стесняясь Мишку.
Да, в принципе, что от него скрывать-то? Он в курсе всего...
— Дина, не морочь Поле голову, — спокойно отзывается Бых, коротко на меня, одарив взглядом, словно скрывая мысли, — он на всех так смотрит.
И становится неуютно. Я горделиво вскидываю голову, пытаясь скрыть, готовые вырваться наружу слёзы, вновь поворачиваюсь к зеркалу, а Мишка, добавляет:
— Ну, я же говорил, что легко не будет, правда?
Его тон, деланно смешливый, вуалирует другие эмоции, которые, должно быть предназначаются к прочтению одной мне, но Пронина, не собирается сдаваться, заявляя:
— А мы и не с таким справлялись! — оптимистичность подруги льётся через край, она смотрит на Быха с вызовом, а потом, подбегает ко мне, обнимает за талию и целует в щёку.
Друзья удаляются вместе, держась за руки, а я наблюдаю за этим действием, и мне становится ТАК сиротливо!
Одиночество нарушает весёлый голос Юрия Марковича. Тренер одет в кожаную куртку, вероятно собравшись, домой.
— Лужина! Хорошо, что тебя увидел. У меня для тебя партзадание, — говорит он поставленным баритоном.
Лицезрея его, я сразу собралась, сопли и слёзы высохли мгновенно.
Смотрю на мужчину озабоченно. В кепке, скрывающей его лысину, тренер выглядит совершенно по-другому — более сурово, что ли.
— У нас на кону соревнования, а помочь некому, — вещает он, уже так, будто я согласилась, по крайней мере, тон его об этом сигнализирует. — Подумал про тебя.
Я послушно киваю головой и прикидываю, сколько времени и сил может у меня оторвать всё это действо.
— В общем, завтра придёшь на тренировку, всё обсудим, — говорит он, даже не спросив, согласна ли я вообще на что-то.
— Да, — останавливается, отойдя на приличное от меня расстояние, повесив руку в воздухе, — а ты почему не на медкомиссии?
Я сдвигаю брови, смотрю на тренера удивлённо.
— А нам ничего не говорили, — пожимаю я плечами.
— Ясно, — махает он всё той же рукой, — значит, на этой неделе. Всё понятно.
И уходит, а я остаюсь в одиночестве, сдвинув брови от удивления. Потом складываю губы по привычке, вытянув их, я всегда так делаю, когда начинаю мысленно рассуждать и через нос выдыхаю остатки углекислого газа. Наверное, как все, необходимую ежегодную процедуру, я перевариваю с трудом, именно поэтому её всегда пропускала.
Глава 8
Стоим перед нашей аудиторией, как всегда, обычным составом: я, Динка и Бых. И Мишка потешается над предстоящим медосмотром в их группе:
— Сладкий батончик, — обращается он к своей подруге, — сегодня меня будут щупать чужие руки, что на это скажешь?
Дружище шутит, конечно, но чувствуется, толику ревности Прониной заполучить ему хочется.
— Скажу, что переживу с трудом, но чтобы тебя подбодрить, дам этим рукам и меня пощупать тоже.
Морщусь, от их пошлого разговора, отворачиваясь в сторону.
— Фу! — слегка, отталкивает Дину, Мишка, ей заявляя. — Порочная ты женщина!
Весело смеюсь и вдруг мой взгляд встречается с глазами молчаливого Зуева, который внимательно изучает меня. Слегка прищурившись. Группа Соболева собирается войти в соседнюю с нами аудиторию, но друзья возлюбленного здесь, а Ильи нет. Делаю вид, что не заметила Колю, отворачиваюсь, а на душе становится неспокойно. Совершенно не люблю, неожиданные чувства в свою сторону, да ещё от тех, кто нисколько мне несимпатичен.