Во рту пересохло. Сижу и молчу, в непонятках гоняя мысли.
— Что рассказывать-то? — тихо спрашиваю я.
Доктор, молодой человек, симпатичный довольно-таки, оглядывает меня всю, поджимает губы. Начинаю краснеть, поскольку раздета до трусов, а он смотрит на мою грудь многозначительно, даже, вроде как специально, стараясь вогнать в краску. Прикрываюсь автоматически рукой, вспоминая лихорадочно, что девчонки выходили с последнего кабинета раздетые по пояс. Скопировала число интуитивно их внешний облик.
— С зубами у вас как? Много сладкого едите? — произносит «белый халат», принимая деловитый вид, выходя из-за стола. — Открывайте рот.
Покорно подчиняюсь приказу и стараюсь не смотреть на молодого человека, уводя глаза в стеклянный проём, выходящий во двор школы. Поскольку перемена, он забит студентами..., жалюзи на окнах нет..., я как на ладони... Мысли лихорадочно ползут одна другой страшнее, а над ухом слышу ободряюще:
— Ну, что же! Не так всё плохо! На восьмой нижний снизу и шестой верхний справа нужны пломбочки. Подходите в нашу поликлинику ко мне, запломбирую вас.
Смотрю, закрывая рот, на доктора недоверчиво, пытаюсь в его движениях и словах найти тайный умысел, в новой встрече со мною из-за «увиденного», и сердце гулко стучит... Вылетаю пулей в коридор и в смятении натягиваю на себя майку, для похода к другому врачу. Вытаскиваю распущенные волосы из-под придавленной горловины и с ужасом чувствую, как кабинет стоматолога открывается. «Белый халатик» выходит, направляясь в туалет, странно зыркнув в мою сторону. Пулей влетаю в следующую мини-аудиторию, гораздо меньшую по размерам, чем предыдущая, чтобы скрыться больше от собственной стыдобы.
Снова врач-мужик в возрасте, коренастый с тёплым взглядом любящего отца... «Чисто профессионал» работает по суставам молоточком быстро, безостановочно, заставляя мои конечности кукольно отлетать в стороны.
— А теперь, вставай и закрывай глаза, — говорит он мне дружелюбно.
Повторяю следом его наставления, хочется хотя бы этому доктору угодить.
— Достань пальчиком нос, — слышу в темноте.
Мешкаю минутно, пытаясь определить точную цель — нос.
— Что вы делаете? — прерывает мою пытку «великолепнейший из всех докторов», наблюдая удивлённо за движениями моей правой руки.
— Я, правда, не знаю, как это сделать, — открываю веки и чуть не ноя, оправдываюсь перед ним. — Ваш нос отыскать закрытыми глазами, знаете ли, занятие только для подготовленных!
Врач прыскает со смеха не в силах остановиться, а я, как ушатом облитая смотрю на него, вытягивая губы.
— Свой, девушка, нос, трогать нужно! Свой! — говорит он сквозь смех, вытирая со щёк потоки слёз.
Хохот у доктора, конечно, заразительный, что уж говорить. Начинаю смеяться сама, а успокоившись, вновь закрываю веки и демонстрирую отличную неврологическую «беспроблемность», прикасаясь к собственному носу поочерёдно правой и левой руками.
— Молодец! — махнув в воздухе кулаком, хвалит меня мужчина и дает, улыбаясь, распоряжение "отправляться далее".
Прохожу оставшихся врачей... Последний вздыхаю с сожалением, вычленив по списку отработанных докторов, должен быть «самый ужасный гинеколог», который вновь требует, чтобы я разделась в коридоре.
— Не полезу! — говорю убедительно женщине. — Я ни с кем и никогда!
— Залезайте и проверим! — говорит она жёстко, даже напористо, приходится вскакивать, с места в возмущении, собираясь защищаться и... нагородить что-нибудь в моём духе странное, но:
— Ладно, прижопься, — произносит врачиха примирительно, слегка улыбаясь уголком рта. — Уникум! Это в двадцать-то один год?!
Я заливаюсь краской и, вновь мой язык меня подводит с объяснениями, — замолкаю.
— Мужик твой на руках тебя за это, наверное, носить будет..., — рассуждает она вслух, — хотя-я, сейчас уже это не модно...
Выхожу, с последнего кабинета, как зомби и неважным становится «как на мне одето и, что видно»... В мыслях всё ещё переваривая неоднозначную последнюю фразу гинеколога. Сажусь на скамейку и о, Боже! Даже не знаю, что первым прятать! Соболев, собственной персоной стоит, раздетый в маленьком коридорчике по пояс - напротив. Наши взгляды встречаются... Я охаю, парень слегка удивлённо застывает на месте, а «глаза в глаза» с Ильёй впервые для меня становятся чем-то обременительным. Как никогда желаю, чтобы Соболев на меня так не глазел. Он, конечно, тоже смущён, но не настолько, чтобы не мерить мою фигуру, заинтересовано глазами. В один ускок оказываюсь стоящей у собственных вещей, шиплю ему, через плечо, словно кобра: