Парень явно приятно поражён моим вниманием к собственной персоне, а Соболев, как бы, между прочим, следит за взглядом друга, коротко меня смерив глазами, и вновь отворачивается. Словно я пустое место! Двигаюсь дальше, но возникает острое желание расплакаться. Меня догоняют Динка и Миша, последний тыкает вбок и спрашивает, как ни в чём не бывало:
— Ну и что у вас там с Илюхой вчера было? Колись, чем его впечатлила?
К печальному настроению прибавляется ещё одна болячка — Бых.
— Я вообще с тобою не разговариваю! Ты что вчера наплёл про меня своему другу? Про какую манию влезать в неприятности?
Мишка вздыхает, понимая причину резкой смены настроения и негативного к нему отношения. Немного останавливается, а потом, догоняет и, беря меня за локоть, разворачивает к себе.
— Поля, я хорошо к тебе отношусь, в том числе и потому, что ты всегда принимаешь в ссорах с Диной мою сторону. Хочу отплатить тебе тем же. Поверь, как бы ты ни старалась, он не твоего поля ягода, не заметит. И будет, искренне жаль потраченного тобой времени на недостижимую мечту.
Я надуваюсь ещё больше, подобно рыбке Фугу, мои губы привычно вытягиваются и собираются в трубочку, разворачиваюсь и продолжаю путь по коридору. Саднящее чувство укрепляется в груди.
— Дурак ты! — слышу позади негодование подруги в сторону Мишки и её быстрые шаги, она меня догоняет.
Двигаюсь живо перебирая ногами и молча, зато Пронина старается на все лады.
— Мне казалось невозможным научить тебя хотя бы держаться на воде, а после почти трёх недель ты уже сносно плаваешь! Это ль не показатель, что невозможное — возможно?! Ты, хочу сказать, справилась со своей старинной фобией!
Я, вроде и согласна с подругой, но только вот как объяснить ей, что с чувствами-то всё намного сложнее? Здесь насильно мил не будешь! Трещина, образовавшаяся при странных Мишкиных словах, но довольно правдивых, в моём сердце растёт с каждой секундой, уже образуя внутри нечто глубже самого большого в Мире обрыва Пика Тора, что в Канаде... Когда-то на уроках географии я была впечатлена его величием. Садимся за парты в аудитории, как слышим в дверях:
— Пронина, Лужина, идите сюда! — Мишка подпирает дверной косяк и, склонив голову, примирительно улыбается.
Естественно, мы не можем на него дуться долго, особенно Динка. Последняя, бросая меня, мчится к выходу первой.
— В общем, лови ещё инфы, — говорит он, обнимая подругу, которая прилипает к нему с ответными объятиями, — наше постоянное место сбора после тренировок — кафе «Велес». Как ты распорядишься этим открытием, твоё дело. Ладно уж, хочешь своё время убивать на Илью, пожалуйста...
Я не могу скрыть ответной улыбки, смотрю на Пронину, а та озорно подмигивает мне и целует «за меня» своего «персика».
Сразу после тренировки обе мчимся в это самое кафе, Бых объяснил, где оно находится, вместе с Динкой, подруга, оказывается, про него в курсе. Мечтаю уже о взаимных взглядах над столами, не задумываясь о том, сколько бабок придётся спускать за каждый день театральной «лёгкой жизни». Однако, заходя в здание, моё внимание привлекает прилепленный на скотч белый листок бумаги на двери, который гласит, что сюда требуются официанты. Мы без слов понимаем с Прониной друг друга, просто по взгляду и спустя всего десять минут, идём по малюсенькому коридорчику к управляющему этого заведения.
— Мне как раз нужны деньги, — шепчет подруга, топая следом, — у родителей какие-то натуги с выплатой кредита, а тут моя оплата за Университет корячится.
— У меня также, — отвечаю я, останавливаясь перед дверью с вывеской «Управляющий», — всё, то же самое.
Вздыхаю и стучусь, как учили по психологии — громко два раза, чтобы настроить «на себя» благоприятно того, кто за дверью.
— Входите, — слышу спокойный мужской голос, следую его совету и... стопорюсь на пороге.
За столом у ноутбука в роскошном кресле сидит Коля Зуев. Он слегка кидает на меня взгляд, пытаясь возвратить его к компьютеру, но застывает сначала, а потом, вновь глаза Николая возвращаются ко мне. По лицу вижу, парень удивлён не менее меня. Его бровь ползёт вверх.
— Я на работу устраиваться, — наконец, я нахожу в себе силы объяснить ему своё присутствие здесь.
— Ну что ж, присаживайся, — машет Зуев мне на стул, обтянутый кожей, напротив.