Много смайликов «со слезами на глазах» ни о чём ни говорят, но нервируют.
«Полина, мне бы понравилось», — отвечает доходчиво СМС, и меня начинает колбасить от его издевательств, — «Попробуй. Хочу на это посмотреть».
Отбрасываю сотовый в сторону и закрываю послушно глаза. «Ну, его, этого Быха! Ничем не может мне помочь...».
Утром Динке сообщаю, что придумала, как ускорить завоевание внимания к Илье, подробно излагая план действий. Пронина озабоченно поднимает брови, прикидывая уровень сложности в осуществлении задуманного, но улыбается:
— А давай попробуем! В конце концов, попытка не пытка.
Следим между парами за перемещением его группы, за Ильёй в отдельности, а поравнявшись с ним в коридоре, Динка делает замысловатое движение руками, толкая меня в сторону. Я лечу на него, сбивая бедного парня с ног.
Реакция у него отличная, как у всех спортсменов, задержавшись о противоположную стенку рукой, второй он хватает меня за подмышку, выравнивая наш общий баланс одновременно. Кисть Ильи нечаянно ложится на мою грудь... Заливаюсь краской стыда, поскольку подруга тоже становится свидетельницей происходящего. Завидев это, та прыскает в кулак.
— Ой..., — наигранно всплёскиваю руками, ощущая себя спелым помидором.
Пронина начинает причитать.
— Господи! Илья, Поля! Вот я косорукая! Простите меня...
Соболев выровнявшись, отправляет успокаивающую улыбку подруге, а меня, молча, ставит на место, без лишних реакций и словарного помёта. Продолжает свой путь. Хлопаю непонятливо глазами.
— Всё нормально, — успокаивает меня Динка, но мне со стыда хоть проваливайся сквозь пол.
Можно сказать, кинулась Илье в руки, всеми своими прелестями, а Соболев и не заметил!
Сникаю, но ненадолго. Мишка реабилитируется за издевательства в смс, правда, под общие уговоры нас с Прониной, вынося нам, озираясь, тетрадь друга, спёртую в раздевалке бассейна прямо из его рюкзака, которую я намереваюсь использовать для дальнейшего завоевания её хозяина.
Жду с небывалым сердцебиением окончания лекций в их группе и нагло вручаю ему украденное заявив:
— Твоё? Забирай и больше не теряй.
Ни «Привет», ни «пока»... От присутствия Соболева у меня неожиданно пропадает весь мой словарный запас, особенно тот, что характеризуется воспитанием.
Ухмылка Ильи не предвещает ничего хорошего.
— Точно помню, что сложил её в сумку, — озадаченность на его лице, рождает в душе дискомфорт в ожидании нашего общего с Динкой и Мишкой разоблачения.
Дыхание перехватывает и я, сославшись на начало пар, убегаю, впрочем, услышав за спиной его «спасибо».
— Ну что? Довольна? — подмигивает Бых, как обычно, обнимая Пронину сзади. — Надеюсь, под уголовку нас обоих не подвела? Следы замаскировала?
Подруга вступается за меня, схватив и оттопырив пальцами Мишкины губы.
— Заткнись уже! Балабол!
Тот ориентируется быстро, сквасив постную мину, типа сдался.
На следующий день, завидев Соболева в коридоре, мы с Динкой наперегонки чешем к мужскому туалету и впихнув туда подругу, я, подбоченившись, делаю вид, что стою здесь тьма времени.
— Прости, — преграждаю ему дорогу, боясь, смело взглянуть ему в глаза, — женский туалет занят, пришлось воспользоваться мужским — наш переполнен. Там сейчас подруга...
Илья поднимает удивлённо одну бровь, осматривая мою фигуру с головы до ног и обратно. Возмущение явно читается в его взгляде. Из туалета неподалёку преспокойненько выходят и заходят девочки-студентки... Соболев переключает внимание с них на меня. Во рту чувствую, как становиться сухо от придирчивого взгляда...
— Находчивость ни порок, — оправдываюсь скудно, но парня сей вывод впечатляет, кажется, не очень.
В этот момент, наверное, самый трудный для меня в жизни, выпрыгивает Динка и всё бы ничего, если бы ни один препротивный тучный зануда, выскочивший за нею следом.
— Совсем охамели! — брюзжит очкарик нам убегающим вдогонку. — Стою, мочусь, а тут она: «Извините, подвиньтесь».
Я сдержанно прыскаю со смеху, а Пронина мне шепчет:
— Если Бых узнаёт об этом — мне конец.
— Насчёт меня не переживай. Я замок, — уверяю её сквозь смех, поспешив следом на пару.