— До встречи, Поля, — сказал молодой человек тогда, — ещё увидимся.
Душу грела его улыбка и почему-то я решила, что это событие изменит наши с ним отношения. Зря! Соболев продолжает улыбаться Василине, не обращая внимания на меня. Скажем так, полностью игнорирует мою персону.
Я уже дважды «наблюдала» Илью в нашем кафе, вместе с друзьями, но взглядов пока в свою сторону и здесь не уловила. Зато Мишка красноречиво пялился на нас с Динкой, точнее, на костюмы, в которые мы обрядились, из-за чрезмерного выставления наших прелестей напоказ.
Наконец, настал день соревнований. Я, борясь с накопившейся усталостью за эти насыщенные событиями дни, пытаюсь не растерять остатки собственной трудоспособности, исправно выполняя все поручения Юрия Марковича, порой перехватывая инициативу. Пакет воды, только что доставленный одной из компаний по розливу артазианки, пыхтя, несу от команды к команде, делясь провизией, и здесь меня заносит, понимаю, что просто от усталости. Сильные руки не дают завалиться на пол, пакет выползает из ослабленных пальцев и содержимое, вывалившись, раскатывается рядом, мне остаётся только наблюдать за происходящим, впиваясь в грудь тому, кто спас от такого же, как эти бутылки, падения.
— Спасибо, — произношу, поднимая глаза.
Наши взгляды с ним встречаются, как тогда, в машине. Илья внимательно смотрит на меня, слегка усмехаясь, но затем, его улыбка исчезает, едва он обводит моё лицо взглядом.
— Тебе плохо? — вдруг спрашивает Соболев хмурясь.
Сначала хочется сказать ему в ответ, обычную отговорку: «Ничего страшного», — но тёмные круги начинают витать перед глазами, затмевая образ того, кто «должно быть, предназначен мне судьбой», ноги слабеют и я, понимаю, что могу только кивнуть в знак согласия, поскольку язык увязает в тягучей слюне. Чувствую, как возлюбленный подхватывает меня на руки и несёт куда-то. Сознание я не теряю, но на волоске от того. В медкабинете мне помогают прийти в себя. Жуткий и пронизывающий запах нашатырного спирта отрезвляет сознание.
— Похоже на переутомление, — констатирует врач, для ушей спасителя.
Лёжа на кушетке, прикрываю рукой лоб. Закрываю глаза. Кажется, что пульсируют даже зрачки. Моё сердце выдаёт нечто подобие игры на ударном инструменте мриданге, отдавая в макушку.
— Я две ночи учила меню, — отзываюсь, наконец, и вижу, как переглянувшись, эти оба начинают улыбаться, поясняю: «У меня с памятью туго».
— Пойду, пожалуй. Меня, наверное, потеряли. Я в команде на соревнованиях, — говорит доктору Соболев и, подойдя поближе к кушетке, на которой пытаюсь восстановиться, вдруг проводит мне рукой по волосам, потрепав в конце как собаку, произнося лично мне: «Поправляйся. Скажу Сеину, что ты на передышке. Не волнуйся».
Несмотря на физическую измотанность, сердце живёт своей какой-то жизнью, заходится: от его прикосновений; тёплого и участливого голоса. Хочется перехватить Илью за запястье и не отпускать от себя ни-ког-да. Смотрю на него больным и полным любви взглядом. Едва разлепляю пересохшие губы.
— Спасибо, Илья, — произношу тихо, пытаясь выдавить улыбку.
Соболев как-то странно смотрит. Приоткрывает рот, чтобы что-то сказать в ответ, но замолкает и, разворачиваясь, уходит, оставляя пустым пространство вокруг..., одиночество внутри...
— Для поднятия тонуса давай-ка выпьем с тобою кофе, — слышу я, провожая взглядом спасителя, выходящего в двери, дружелюбные слова медработника бодрят. Встав, женщина начинает копаться в маленьком шкафчике, на стене, радостно добавляя: «Мы сейчас быстро тебя на ноги поставим! Моргнуть не успеешь».
И действительно, спустя двадцать минут, становится легче. Я с удовольствием внимаю её историям о случаях, происходящих в стенах этого кабинета, за всё время работы здесь, а сама мысленно перевариваю взгляд Ильи напоследок. Что-то нового было в нём, меня будоражащего, однако, характер этого изменения, точно не определила. Не успела.
И... вот что значит, молодой организм плюс кофе (!), спустя дополнительных десять минут, я бодро захожу в бассейн. Тренер, завидев мою персону, дует в свисток, одновременно махая мне рукой, подзывая.
— Ты как? — спрашивает он меня, по-отечески положив кисть на плечо.
— Прекрасно, Юрий Маркович, — отзываюсь спокойно, уже не расплёскивая напрасно собственную энергию, — не переживайте.