- Это прекрасно. Я… Прости, я не могу подобрать нужных слов. Но можно спросить?
Чистокровный лишь кивнул в ответ.
- Для чего тебе эта… коллекция?
Развернув девушку к себе лицом и обняв ее за плечи, мужчина посмотрел ей в глаза, обжег своим взглядом и прошептал:
- Это отпечаток жизни, Айя. Самый прелестный, который может быть. Я хочу, чтобы рядом со мной был кто-то, кто мог бы созерцать это все с таким же восхищением, как и я. И я думаю, что я нашел такого человека. Это ты, Айя. Ты по достоинству оценишь это все.
Сняв с ближайшего манекена тончайшую золотую цепочку, украшенную фигуркой из жемчуга в виде лилии, Ридо замкнул замочек на шее вампирши, мягко провел по ее ключицам, рассматривая результат, и, наклонившись к ее губам, произнес:
- Ты разделишь мое одиночество. Я люблю тебя, и сегодня ты будешь моей…
========== Глава 17: Пожар ==========
- Нет, этого не может быть!
Маленький мальчик отбивался от рук пытавшегося успокоить его мужчины, мотал головой из стороны в сторону, продолжая кричать, что чистокровный несет чушь, и требуя немедленно это признать. Харука отчаянно и тщетно старался заглушить крики принца, в конце концов, сдался, сел на пол и обхватил свою голову руками. На пару секунд воцарилась тишина, после чего в комнату вбежала Джури.
- Что за крики? – спросила она обеспокоенным голосом, переводя взгляд с сына на мужа и обратно.
Харука поднял голову. По его болезненному виду женщина могла только лишь предполагать, что здесь произошло. Кинув взгляд на мальчика, она увидела, что его трясло. Тут же Джури почувствовала дрожь и в своем теле. Сделав пару нерешительных шагов, чистокровная спросила Канаме:
- Мальчик мой, что случилось? Вы с папой повздорили?
Вместо ответа она услышала возобновившиеся рыдания принца. От испуга зрачки ее бордово-карих глаз расширились, и она подбежала к мальчику, заключив его в свои жаркие объятия. Сдвинув брови, она грозно обратилась к мужу:
- Харука, ты объяснишь мне, что произошло между вами?
Мужчина встал с пола и отряхнул одежду, скорее инстинктивно, ибо на полу комнаты не было ни грязи, ни даже элементарно пыли. Он постарался собраться с мыслями, но каждый раз его язык останавливался на первом звуке, который он хотел произнести.
- Харука! – прокричала Джури, прижимая к себе плачущего ребенка. Внезапно сквозь рыдания послышался жалостливый тоненький голос Канаме.
- Папа сказал, что он мне не папа!
- Чт… что?! – чистокровная перевела пораженный взгляд на Харуку, когда тот ударил себя по лбу в отчаянном жесте. – Харука? Как ты…
- Джури, невозможно более скрывать от него это! Рано или поздно он вспомнит. Понимаешь, вспомнит!
- Но пусть лучше он вспомнит сам и сам же все поймет, чем ты будешь травмировать детскую психику!
- Он не ребенок.
- Сейчас ребенок!
Злобный крик рассерженной матери разбил воздух вокруг на тысячи осколков. Воцарившаяся вдруг тишина сигнализировала о трещине, резко образовавшейся в отношениях этих двух далеко не молодых людей. Робкий голос мальчика разрезал неловкую тишину напополам.
- Мама, о чем вы говорите?
- Ни о чем, дорогой, - поспешила ответить женщина, ласково гладя сына по голове, пропуская шелковистые пряди через пальцы. – Взрослые очень часто несут всякую чушь, не обращай внимания. А папа просто очень неудачно пошутил, - и строго посмотрев на мужа, Джури добавила: - И больше он не будет так делать.
Харука провел пятерней по волосам и с тяжелым вздохом покинул комнату. Еще с полчаса Джури занималась тем, что успокаивала несчастного мальчика, пытаясь его уверить, что папа и в самом деле, не подумав, сказал ерунду. Наконец, едва ли поверив, Канаме уснул.
Чистокровная нашла Харуку в гостиной, сидящим на большом диване. Он пил вино, терпкое и невкусное, судя по его гримасе, которую он кривил после каждого глотка, но мужчина не бросал это неприятное дело, а все также отхлебывал по глотку противного вина из высокого бокала. Он сразу же почувствовал, что Джури пришла, но не обернулся, якобы пытаясь показать свою обиду. Хотя обижаться, конечно же, имела право только Джури, ибо это он решил поговорить с Канаме, не спросив у жены совета. Ситуация слишком щепетильная, чтобы действовать в одиночку.
Чистокровная решительно подошла к дивану, на котором расположился ее муж, и села рядом с ним. Еще не успев задать вопроса, вертевшегося на языке, она услышала:
- Джури, он видит во сне свое прошлое. Сколько времени понадобится, чтобы он вспомнил? Неделя, месяц, полгода? Я не ручаюсь за нашу безопасность, когда осознание к нему придет.
Джури глубоко вздохнула, Харука отпил еще один глоток. На этот раз вино показалось насколько ужасным, что он отставил бокал в сторону и решил больше не пить это пойло.
- Надо купить хорошего вина, - как бы между прочим заметил Куран и осторожно посмотрел на жену. Та в задумчивости неотрывно смотрела на языки алого пламени, игравшего в камине. Харука прикрыл глаза, будто решаясь, а потом медленно обвил свою руку вокруг ее талии и тихо прошептал:
- Джури…
Женщина оторвала взгляд от огня и печально посмотрела на своего мужа. С минуту она размышляла, что сказать, заглядывая в его темные глаза, которые безмолвно умоляли понять его отчаяние. Наконец, она раскрыла губы, чтобы произнести:
- Я не знаю, что делать, Харука. Я не могу понять, почему ты так боишься его. Почему ты не можешь относиться к нему как к сыну? Он же совершенно безобиден.
Чистокровный обнял жену и прижал к себе.
- Не то чтобы я боюсь его. Я боюсь, чтобы он не причинил вреда тебе. Поэтому хочу заранее обезопасить тебя.
- Ох, Харука… - Джури освободилась от объятий мужа и покачала головой. - Не Канаме нам надо опасаться…
*****
Ридо мягко поцеловал Айю, сильнее прижимая ее к себе. Аристократка отвечала взаимностью, совсем потеряв голову от того, что делал Куран, а главное, от того, что он только что сказал.
«Я люблю тебя, и сегодня ты будешь моей…»
Фраза, эхом отбивавшаяся в ее сознании, снова и снова повторяясь. Она поверить не могла, что мужчина, о котором она думала вот уже не первую неделю, о чьих прикосновениях мечтала, признался ей в любви. И ведь на тот момент у нее не было и мысли о том, что эти слова были не более, чем обыкновенная ложь.
Ридо разорвал долгий поцелуй и поднял девушку на руки. Через пару шагов они оба оказались на небольшом диванчике, неизвестно почему стоявшем здесь среди всего этого великолепия. Айя попыталась сопротивляться, но Куран резко прижал ее запястья к поверхности дивана и тяжело задышал. Шики увидела, как его глаза вспыхнули красным и голубым. Эти действия напугали ее и заставили поколебаться некоторое время, которого было достаточно для Ридо, чтобы заставить ее подчиниться ему.
Айя крепче обнимала чистокровного, глотая слезы и собственные крики боли. Ридо грубо двигался в ней, проводя горячим языком по ее влажному телу, заставляя девушку балансировать между агонией и легким возбуждением, которое никак не могло прорваться сквозь волны боли, резавшие ее изнутри. Ридо шептал успокаивающие слова ей на ухо, еще сильнее сдавливая ее запястья пальцами, терзая ее уже опухшие губы почти до крови. И когда все кончилось, Айя набрала в легкие воздуха и отрывисто, порциями выпускала его через рот, будто приходя в себя. Остекленевшие глаза чистокровного жадно взирали на ее стройное и истерзанное его своеобразными ласками тело. Шики старалась избегать взгляда этих демонических глаз, она пыталась разобраться в смеси чувств, бушевавших внутри: радость от первой близости с любимым мужчиной и разочарование от того, что все прошло не так, как она себе представляла. Мягкое, но настойчивое движение его руки по щеке заставило Айю все же посмотреть на него. Обнажив клыки, Ридо улыбался так, что по коже аристократки пробежалась стайка мурашек.
- Айя, тебе было больно, я знаю. Но в первый раз почти всегда так. В следующий раз… обязательно будет лучше. Я докажу тебе.