- Кана-кун, смотри! – вновь отвлек крик маленького аристократа, который поднял что-то блестящее с пола и начал вертеть этим перед лицом Канаме. Чистокровный уже почти рассердился и грубо схватил друга за запястье, но блестящий предмет заставил мальчика остановить свой взгляд на себе. При ближайшем рассмотрении этот предмет оказался золотой цепочкой с необычным кулоном: это было схематическое изображение розы, в виде четырех лепестков, наложенное на полумесяц*. Канаме прикоснулся к нему, и внезапная вспышка в глазах заставила его отскочить назад. Не разбирая визга одуревшего от ужаса Такумы сквозь туман, вдруг застеливший глаза, чистокровный начал мотать головой из стороны в сторону, будто пытался смахнуть резкий наплыв ярких картинок и голосов из своего прошлого. Его силы вышли из-под контроля, и мощный выплеск энергии заставил его повернуться назад и упасть лицом на гранит. Крышка гроба сдвинулась и с оглушительным шумом упала на пол. Сквозь пелену в глазах и вопли маленького аристократа Канаме увидел содержимое гроба. Это привело его в столь дикий ужас, что он с гортанным криком спрыгнул на пол, схватил за рукав Такуму и пулей вылетел из склепа.
Волны энергии с невероятной скоростью носились по помещению, отскакивая от стен. Огонь в факелах потух. За дверью два маленьких тела пытались справиться с дрожью. Такума плакал.
Буквально в тот же момент, когда дверь захлопнулась, на лестнице показался силуэт Харуки.
- О Боже мой, мальчики! – мужчина стремительно сбежал вниз и сгреб в охапку обоих детей. – Что вы тут делали? Что случилось?
Ичиджоу продолжал рыдать, обхватив голову руками. Лицо Канаме, перечеркнутое непонятной пока еще для Харуки скорбью, было обращено к двери. Повернувшись к мужчине, с подозрительностью взиравшему на него, Канаме тихо, устало и как-то совсем уже по-взрослому попросил:
- Сотри его воспоминание об этом.
Харука молча кивнул и, взяв обоих детей за руки, повел их наверх. В голове у него была та же мысль, что и у Канаме.
Могущественный чистокровный Прародитель, закованный в тело малолетнего ребенка, наконец-то все вспомнил.
*****
Одно время года сменилось другим, холод был изгнан теплом, после чего снова восстановил свои права. Жаркие летние ночи расплавились от духоты, и их место заняли их более холодные и суровые зимние сестры. И в безоблачную ночь, когда хрустальные звезды таяли от лучей бледно-лилового морозного солнца, в предрассветный час Айя родила сына.
Йоширо, впавший от радости в настроение, характерное детям, начал припрыгивать и пританцовывать, стоя у двери в спальню своей сестры. Вспомнив, что ему необходимо было сделать, он хлопнул себя по лбу и на всех парах помчался вниз в свой кабинет, где его ожидал Куран Ридо.
Чистокровный, облаченный в длинный черный сюртук, сидел за столом и нервно теребил бокал с вином. Темно-бордовая жидкость беспокойными потеками стекала по стенкам хрустальной тары, отражая собой физическое и душевное состояние Ридо. Звук распахивающейся двери заставил его гетерохромные глаза загореться тем огнем нетерпения, который обычно сжигает изнутри людей, изводящих себя и всех окружающих в ожидании хорошей для них новости.
- Мальчик! – выпалил с порога Йоширо и, не дожидаясь ответа чистокровного, который от неожиданности даже застыл на мгновение, подошел к столу, схватил вино и прямо из бутылки отхлебнул внушительный глоток. – Вы счастливы? – по-детски поинтересовался Шики, когда проглотил хмельную жидкость.
- Сядь, - сердито приказал Ридо, и аристократ тут же послушался. Неизвестно чем было вызвано столь паршивое настроение чистокровного, но ему, лорду Шики, никто его не испортит. – Значит, мальчик…
Слова прозвучали утвердительно, а не вопросительно, но Шики все равно кивнул, широко улыбаясь.
- Как Айя?
- Шикарно, - довольным голосом ответил Йоширо, - на седьмом небе от счастья. Возится с ним, целует, улюлюкает, это все так мило. Никогда бы не подумал, что ей это идет. Кстати, она Вас ждет.
- И без тебя это знаю, - презрительно осклабился чистокровный и допил содержимое бокала. – Она, вероятно, уже думает над именем. Надеюсь, без меня она не придумает ничего из ряда вон. Или уже придумала? – спросил чистокровный, наклоняясь чуть вперед, чтобы разглядеть лицо аристократа ближе. Тот замялся, и улыбка сошла с его губ.
- Ну… Э-эм, она уже придумала, но, конечно, прежде чем…
- Пойди и скажи ей, чтоб забыла обо всех своих идеях, - грубо перебил аристократа Куран. – Имя ребенку дам я.
- Хорошо, - беспрекословно подчинился Шики, - Вы отец, и это Ваше право. Мне сообщить ей, какое имя Вы выбрали?
Ридо размышлял, постукивая ногтем по столу и глядя в потолок.
- Сенри.
- Мне объяснить Ваш выбор? – осторожно спросил Йоширо. Куран пожал плечами.
- Это королевское имя, немало наших предков носили его.
- Хорошо, - смиренно ответил Шики и покинул кабинет.
Ридо тяжело вздохнул. Судьба сыграла с ним злую шутку. Он всю свою жизнь мечтал о сыне, но только о чистокровном – продолжателе королевского рода. Но так как он был лишен любви Джури, то и мечта эта оказалась несбыточной. Шизука не в счет: даже если бы у них и родились дети, то до мощи Куранов им было бы далеко. А сын-грязнокровка и вовсе рядом не стоял с детьми Куранов. Утешало лишь то, что этот сын может ему пригодится, если что-то в его плане пойдет не так. Но были обстоятельства, которые не зависели от него лично.
Как бы Ридо ни ненавидел своих брата и сестру, он всем своим сердцем желал, чтобы у них родилась дочь. И конечно же, совсем не потому, что желал им счастья или раскаивался в совершённых грехах.
Вспомнив о возможных проблемах, которые могут возникнуть при претворении его плана в жизнь, Куран вспомнил и об Айе. Он прокусил свое запястье и слил вытекающую кровь в бокал. Молодую маму тоже надо кормить, чтобы во всем подчинялась мужу.
*****
Через неделю после рождения Шики Сенри, когда небо наконец заволокло тяжелыми тучами, которые начали посыпать землю снежными хлопьями, разрешилась от бремени и Джури. Но в отличие от аристократки, чистокровная не принимала открытки с поздравлениями и подарки. О ее беременности знали совсем немногие, и те были слугами в их доме. Но один человек в тот вечер впервые переступил порог их дома.
Канаме с интересом смотрел на новорожденную. Имя Юуки, означавшее «нежная принцесса», очень ей шло. Огромными глазами, напоминавшими чашки шоколада, она осматривала новый для нее мир. Длинные ресницы, губки бантиком, шелковистые волосы – все как в сказке, все словно ненастоящее. Истинная принцесса Куран.
Канаме поднес палец и медленно нажал на крохотный нос девочки. Она сначала испуганно посмотрела на него, а потом засмеялась и попыталась поймать палец, но Канаме вовремя убрал его, чтобы тот не оказался во рту шустрой малышки. Губы мальчика тронула легкая грустная улыбка.
- Ты ей понравился, - довольно сообщила Джури, со стороны наблюдавшая за детьми.
- Можно вздохнуть с облегчением? – хмыкнул он и поднял взгляд на чистокровную. Та хитро улыбнулась и, подойдя к Канаме, положила руку ему на голову.
- Знаешь, кем бы ты ни был, для меня ты все равно маленький мальчик, и я буду обращаться с тобой как с ребенком. Поэтому выключай своего внутреннего злобного дядю и улыбнись.
Закончив небольшую речь, Джури чмокнула Канаме в макушку. Тот не нашел причин не подчиниться чистокровной и мягко улыбнулся. Дитя в колыбели, засмеявшись, потянуло руки к брату.
- Я защищу ее, Джури, - вдруг мрачно сказал Канаме. – Мир переверну и жизнь свою отдам, но защищу.
Не успела она ничего возразить, как звонок у входной двери оповестил о том, что у порога стоял гость. Харука, все время дежуривший неподалеку в ожидании этого человека, тут же подскочил и открыл дверь.
- Здравствуй.