- Веришь в вампиров, господин Труп?
Такеши, шедший впереди всех, оглянулся назад и удивлённо вскинул брови, осматривая лицо Тоги. Тот никак не отреагировал, а лишь следил за действиями приговорённого, который недовольно буркнул:
- Нет.
- Зря.
Спуск в темницу сопровождался молчанием. Казуо, вперив взгляд в обтянутую синей фланелью спину Кириу, представлял себе разнообразные картины своей смерти. На удивление он был спокоен. Он не боялся смерти – смертью он зарабатывал себе на хлеб. Возможно, поэтому его сердце отбивало будничный ритм, а в голове безмятежно мелькали кровавые картинки с ним в роли мертвеца. Возможно, Шиотани просто знал, что заслужил казнь.
- В любой другой ситуации, - разбил тишину хриплый голос Ягари, когда они подошли к массивным дверям, - я бы сказал, что ты правильно делаешь, что не веришь.
Заключённый ожидал продолжения интересной лекции, но Тога смолк, вынул ключ из кармана и освободил парня от наручников, пока Такеши отмыкал дверь камеры. Внутри было темно, как в гробу, лишь узкая полоска лунного света пробивалась из подобия окна на потолке камеры.
- Приятного аппетита, чокнутая принцесска! – крикнул Ягари в камеру, швырнув внутрь Казуо, который с глухим стуком ударился носом о каменный пол. Парень охнул от боли и, пошатываясь, попытался подняться. По губам потекло что-то холодное. Парень вздрогнул от неожиданности и пощупал рот – пара капель, попавших на язык, подсказали, что это была кровь. И только теперь Казуо осознал, что в камере должен находиться кто-то ещё. Он поднял голову и сощурил глаза, намереваясь рассмотреть что-то в темноте, но это не потребовалось. Горящие ярко-красным пламенем глаза были отлично видны в полумраке. Серебристые лунные лучи, освещавшие стройную фигуру в белом кимоно, давали Казуо увидеть, что его сокамерницей была женщина.
- Добрый вечер, - почти с жалостью произнесла она и слегка наклонилась. Её глаза приблизились к Казуо, и тому показалось, что они стали ещё ярче. – Хотя для тебя он вряд ли добрый.
- Как знать, - спокойно отозвался мужчина, потирая нос и размазывая кровь по губам. В голове ярко вспыхнула мысль о том, что охотник не шутил про вампиров. – Смерть – избавление от всех страданий.
- Вот как? – женщина выпрямилась, и в скудном лунном свете Казуо смог заметить лёгкую усмешку на её тонких губах. Мужчина не мог понять, что было забавного в его словах. – Ты боишься меня?
Казуо прислушался к своим внутренним чувствам. Страха не было, было только чувство обречённости. Чувство гаснувшей надежды и мрачный свет загробного мира перед глазами.
- Нет, не боюсь, - уже в который раз за этот вечер мужчина отрицательно отвечал на заданный ему вопрос. Но и лгать смысла не было. Хотя бы перед смертью стоило сказать правду вслух.
Шизука сощурила глаза и внимательно оглядела заключённого с головы до ног. По человеческим меркам ему было лет двадцать шесть. Такой молодой, а уже осуждён, и при этом не боится смерти.
- Я не голодна, - Хио резко отвернулась и отошла к дальней стенке, махнув рукавами и распространяя нежный аромат сакуры, который скрашивал затхлость и сырость тюремного воздуха. – Убью тебя позже.
- Но меня приговорили к смертной казни. Вы должны.
Шизука поверить не могла своим ушам. Жертва умоляла лишить её жизни. Но жертва была настолько глупой, что не могла понять, что с тем, кто не боится смерти, играть неинтересно.
- Не смей так разговаривать со мной, щенок, - чистокровная в мгновение ока пересекла расстояние между ними и одарила его звонкой пощёчиной. – Я тебе ничего не должна. И им там всем без разницы, как и когда я лишу тебя жизни. И между прочим, чем дольше ты помучаешься, тем больше они будут довольны.
Казуо промолчал. Он потерпит ещё, если понадобится. Всё равно отсюда он никуда не денется.
Ни он, ни она не подозревали, что это было начало длительного и рокового знакомства. Через несколько лет они выйдут отсюда вместе, и побег их закончится плачевно для них обоих.
*****
- Братик, посмотри!
Черноволосый мальчик семи лет во все глаза рассматривал то, что было изображено на большом листе бумаги, который держала в руках пятилетняя девочка с растрёпанными каштановыми волосами.
- Это… что? – растерянно спросил Канаме, глядя на сестру поверх рисунка.
- А ты что, не видишь? – девочка искренне удивилась и посмотрела на своё художество, пытаясь понять, что было не так.
- Хм… Честно говоря, Юуки, - Канаме мягко улыбнулся, чтобы ни в коем случае не обидеть сестру, - я никак не соображу, что здесь нарисовано. Может, ты мне объяснишь?
«Это я виноват, - печально подумал Канаме, - у меня плохие гены: я с самого рождения не умел рисовать и так этому не научился, поэтому у всех моих предков отсутствует талант в художестве. Ну, невелика потеря». Юуки же радостно улыбнулась и встала рядом с братом, суя ему в руки листок.
- Ну, как же! Это ты, это я! И мы во всём белом, потому что у нас свадьба!
- Оу, - если бы Канаме увидел в тот момент себя в зеркале, то он был бы недоволен тем, насколько покраснел от смущения. – Мне приятно. И мне очень нравится этот рисунок.
- Ты повесишь его над своей кроватью, братик? – глаза девочки светились от счастья, а сама она цепко ухватилась маленькими ручками за рукав Канаме, как бы намекая: «Если ты скажешь «нет», я тебя укушу».
- Конечно, повешу, - мальчик расплылся в улыбке и погладил сестру по голове, приводя в порядок отдельные пряди и делая бардак на голове принцессы не таким ужасающим. Ему не очень-то хотелось украшать свою комнату подобными изысками, но чтобы девочка не обиделась, пришлось ответить положительно.
За умилительной картиной детского общения из соседней комнаты наблюдали трое взрослых – Харука, Джури и Кайен. Отхлебнув из своей чашки горячего ароматного чая, охотник – теперь уже бывший – разрезал тишину тревожащим его вопросом:
- Так вы уже всё решили? – спросил он и попеременно посмотрел на чистокровных.
- Да! – выпалила Джури.
- Нет, - строго отозвался Харука из своего кресла и ощутил на себе палящий взгляд жены. – Джури, я ещё не давал своего согласия.
- Тут даже думать нечего, - возмутилась она. – Мы с тобой уже давно мечтали дать нашим детям лучшее будущее. И я считаю, что для Юуки момент настал. Чем раньше мы это сделаем, тем лучше.
- А почему только Юуки? – удивился Кайен и перевёл взгляд на широко распахнутые двери соседней комнаты, где сидели дети. – Не думаю, что вы любите её больше чем Канаме, для родителей все дети дороги.
Кураны смутились и оба опустили глаза к полу. Насупив брови, Харука еле слышно сказал:
- Я объясню тебе позже, что не так с Канаме. Но поверь, он не меньше Юуки заслуживает прожить человеческую жизнь.
Кросс оторопел, и чашка застыла на полпути ко рту. Джури хранила молчание, равнодушно глядя на свои руки.
- Эм… Ладно, - Кросс поставил чашку и встал с кресла. – Пожалуй, мне пора. Хлопот невпроворот с этой академией. Но хлопоты приятные.
Мужчина заразительно улыбнулся и направился в соседнюю комнату, попрощаться с детьми.
- Джури, проводи Кросса, я вернусь через минуту, - на ходу сказал Харука, исчезая в коридоре.
На улице была спокойная погода. Лёгкий морозный воздух, пронизанный серебристым светом ночного светила, окутывал дома и деревья, земля, укутанная снежным одеялом, отражала лунные лучи и светилась изнутри. Чудесная зимняя ночь.
- Джури, я хочу, чтобы ты знала, - полушёпотом сказал Кросс, остановившись на выходе из дома. Мягкий ветер легко шевелил кудри чистокровной, а её лицо застыло в вопросительном выражении, пока Кайен собирался с мыслями. – Я сделаю всё, чтобы твоя дочь прожила счастливую жизнь. Всё, что будет в моих силах. Можешь положиться на меня.
Джури едва заметно кивнула и улыбнулась краем губ. Она верила ему. Потому что больше некому было верить, кроме него и мужа.
Кросс замешкался и потоптался на месте, разглядывая лицо Джури. Что-то не давало ему спокойно уйти. Он наклонился к ней и потянулся к её губам, но вовремя остановился, заметив, как её глаза расширились в удивлении.