- Ладно, - поморщился муж, понимая, что я не намерена принимать цветы. Сам подошёл к углу комнаты и сунул букет в большую вазу, которую предусмотрительно там поставил и наполнил водой.
Готовился или как?
- А ещё у меня для тебя особый сюрприз! - Максим подмигнул и достал из кармана маленькую бархатную коробочку.
С довольной улыбкой раскрыл её. В коробочке лежали бриллиантовые серьги, сверкающие и холодные, как его глаза, когда он смотрел на меня, как на предмет интерьера.
- Красивые? Нравятся тебе, дорогая? - спросил Максим, надеясь увидеть восторг.
- Красивые, Макс - повторила я, не чувствуя ничего, кроме ледяного презрения.
Он думает, что может купить моё прощение?
Уверен, что бриллианты залатают моё разбитое сердце?
Сотрут его измены со студентками?
Я смотрела на эти серьги, и видела не бриллианты, а осколки нашей разрушенной жизни. Каждый сверкающий камень - это ложь, каждое отражение света - это предательство.
Он полагает, что я, как та самая студентка, куплюсь на блеск и мишуру?
= 8 =
Что забуду унижение?
Нет, Макс. Ты ошибся адресом. Твой подарок - это не жест любви.
Ты думаешь, что можешь откупиться от своей вины, как от назойливого кредитора? Но моя боль - это не долг, который можно погасить деньгами. Это рана, которая кровоточит, и никакие бриллианты не остановят эту кровь.
Я видела его довольное лицо, его самодовольную уверенность в том, что он всё исправил. Максим ждал благодарности, восхищения, хотя бы намека на прощение. Но я не могла ему этого дать. Не могла предать саму себя.
Медленно я протянула руку и взяла коробочку. Чувствовала, как холод металла обжигает мою кожу.
- Спасибо, Макс, - сказала я, и мой голос звучал так же холодно и безжизненно, как эти бриллианты, - они очень красивые. Но они мне не нужны. Думаю, ты найдёшь кому их подарить.
Я закрыла коробочку и положила её обратно в его руку.
На его лице отразилось замешательство, а потом - гнев. Муж не ожидал такого поворота. Он привык, что его желания исполняются, что его деньги решают все проблемы. Но на этот раз он столкнулся с тем, что не поддается покупке: с моей болью, с моим презрением, с моим решением уйти.
- У меня тоже для тебя есть подарок, Макс. Я подала на развод. Надеюсь, что в самый ближайший месяц мы с тобой перестанем быть мужем и женой, - произнесла, а после пошла в спальню.
Теперь наконец-то нужно сделать то, для чего я вообще сюда приехала.
Муж последовал за мной, а я достала из шкафа дорожную сумку. В этой квартире всё ещё оставались мои личные вещи, которые мне дороги. И я не собиралась гордо хлопать дверью и оставлять всё моё предателю.
Несколько дней после крушения моей жизни прошли для меня как в тумане, но сейчас я чувствовала, как возвращается контроль. Контроль над собой, над своей жизнью. Сегодня я забираю свои вещи. Все до последней мелочи. Больше ни ногой сюда.
Максим стоял в дверях, как привидение, наблюдая, как я методично набиваю сумку. Каждая вещь, брошенная в неё, была как гвоздь в крышку гроба наших отношений. Я не прощу ему измен. Никогда.
Он, наконец, нарушил тишину, его голос звучал неуверенно:
- Маша, не глупи. Что ты творишь? Где ты будешь жить?
Я подняла на него взгляд, полный ледяного спокойствия.
- А я не бездомная, Максим.
- Это ты про однушку своей матери? Так это сарай, а не квартира.
Я усмехнулась, отворачиваясь, чтобы продолжить собирать вещи.
- Мне всё равно, что ты думаешь по этому поводу.
Его слова задели, конечно. Когда-то он сам говорил, что мамина квартира - это милое, уютное гнездышко, а теперь - сарай. Лицемер. Но я не позволю ему увидеть, как он меня ранит. Пусть думает, что я непробиваемая.
- Ты же понимаешь, что это ошибка? - продолжал Максим, не отступая от дверного косяка, - мы можем всё исправить.
Я остановилась, держа в руках рамку с нашей свадебной фотографией. На ней мы такие счастливые, такие наивные. Хотелось разбить её вдребезги, но я просто поставила её на тумбу. -