Выкатившись на улицу и повесив замок на дверь, мне уже было не до поездки. К чёрту удобства, ремонт, магазины, банкоматы. Проще снять квартиру и жить в комфорте здесь и сейчас, чем развлекаться с дровами, да с лопатой и снегом. А сев в прогретый салон нивы, просчитав в уме ежемесячную плату за съём и оценив сумму возможного заработка, бодро поинтересовалась:
— Дмитрий, мы сможем ещё в мебельный заехать?
— Сегодня я весь ваш, — улыбнулся Димон и повернулся к детям, выдавая им по леденцовому петушку. — Не стесняйся, если ещё куда-нибудь нужно.
Конечно же, строительным и мебельным магазинами мы не обошлись. Оказалось, что в городе приличный детский магазин и скидки на зимнюю одежду. Потом Ромик намекнул на отсутствующий телевизор, а я не смогла уйти без покупки микроволновой печи и стиральной машинки. Тем более Дима почертил немного в своём блокноте, задумчиво почесал шевелюру и пообещал впихнуть стиралку в новую ванную комнату. Правда, пришлось снова вернуться в строительный комплекс и обменять обычную раковину на специальную, что устанавливается как раз сверху машинки.
Домой мы вернулись в полной темноте, как-то слишком быстро рухнувшей на землю. Вот ещё пять минут назад небо угнетало своей тяжёлой серостью, а теперь просвет на горизонте потонул в кромешной черноте. И только одинокие прожектора фар разрезали густой пласт угольной ночи.
— Составишь компанию за чаем с бутербродами? — не смогла не пригласить Диму, когда он перетаскал в дом сумки и помог транспортировать уснувшего в машине Ромку. Сопящую и пускающую слюни Ларку я перенесла сама.
— С удовольствием, — болванчиком закивал он, потирая ладони. — Ты тогда ставь пока чайник и руби колбасу, а я натаскаю тебе воду. Мы с парнями раньше часто бабе Мане по хозяйству помогали, а она нас потом кормила жаренными пирожками с капустой.
Димон на мгновение погрузился в воспоминания прошлого, и его лицо стало каким-то светлым-светлым и умиротворённым. Меня же кольнуло сожалением, что, выйдя замуж, так редко навещала стариков. Сейчас я была солидарна с племянником Пал Семёныча. Вкуснее бабушкиных пирожков и дедова кваса ничего вкуснее не существовало на свете.
Пока Дмитрий бегал туда-сюда с двумя вёдрами, наполнив сначала бак, а потом большую кастрюлю на печке, я напилила колбасу, сыр, огурцы с помидорами. Успела даже покрошить в сметану чеснок с зеленью и приправить специями, намазать этот соус на хлеб и сложить многослойные сэндвичи.
— Вкушно, — простонал Димон, запихнув половину бутерброда в рот и активно работая челюстью. — Готов всю жизнь есть твою стряпню, — то ли пошутил, то ли… Да не, пошутил.
— Какой теперь план действий? — быстро сменила тему, сделав вид, что пропустила восторги мимо ушей.
— Завтра приедут бурить скважину, и подтянется бригада копателей, — громко хлебнул горячего чая Дмитрий и потянулся за вторым бутербродом. Придвинула к нему поближе тарелку и выставила ещё вазу с печеньем. — Пока они будут работать на улице, я займусь перегородкой и установкой сантехники.
— Можно только не в пять утра? — взмолилась, сложив ладони перед лицом. — Я не выдержу такого темпа.
— Бурильщики обещали к восьми, а мы тогда в семь. Пойдёт? — сыто вздохнул Дима, но не смог отказаться от ещё одного сэндвича, окидывая меня обожаемым взглядом. И в груди сразу свернулось что-то тёплое и доброе от лицезрения хорошего аппетита и благодарности за простой перекус без изысков. Эдуар последнее время требовал всё большего усложнения блюд и ел с педантичным пренебрежением. — И, Люд, приготовишь мне завтра ещё таких бутербродов? Никогда ничего вкуснее не ел.
— Сделаю. И обедом накормлю, — улыбнулась ему в ответ, сминая под столом от волнения полотенце. — А ты поможешь мне разобраться с интернетом и телевидением. Лучше проводным, чтобы на скорость не влияли погодные условия.
— За обед я сам позвоню и оставлю провайдеру заявку, — довольно расплылся Димон, облокотившись на стенку и погладив набитый живот. — И мебель расставлю.
— Боюсь предположить, что ты сделаешь за ужин, — спешно отмахнулась, поднимаясь и собирая грязную посуду.
— Женюсь на тебе, Людмила, — то ли серьёзно, то ли шутливо ответил Дмитрий.
Глава 10
Закрыв за Димой калитку и вернувшись в дом, шлёпнулась на табуретку и уставилась в тёмное окно. Щёки горели, а на руках трусливо приподнялись волоски, будто я вернулась в пубертат и смутилась от внимания мальчишки. Только сейчас в отражение стекла была взрослая женщина, абсолютно не понимающая, как реагировать на мужские слова.