Отчасти в этом паломничестве дам, виноват был и сам Алиан. У него был очень хорошо развит дар эмпатии, он мог управлять чувствами людей, вызывать у них симпатию, что очень ему помогало в определённых ситуациях.
Он, конечно, никогда им не пользовался рядом с женщинами. Это было не к чему. Они сами лезли к нему, словно мухи на варенье. Лезли на эмоции ,которые он мог им подарить. Алиан был одним из сильнейших эмпатов, он знал, что излучал мощь, а для других эмпатов - это магнит.
"Она тоже эмпат!"
До Алиана эта истина дошла внезапно, но это всё объясняло.
Дракон-полукровка с неразвитой силой, плохо её контролирует, но дела это не меняет. Девчонка его восхитила. Не размазня, устояла, почувствовала его эмоции через все щиты. Сильная, красивая способная и ментальный приказ на неё не действует.
Это интересно.
Глава 9.2
Он пришел, когда она спала. Взял с пола пробирку, понюхал и неодобрительно покачал головой. Хорошо, что догадалась принять жаропонижающее, но очень глупа, что не позвала на помощь. Выпиусы – отвратительные твари, от когтей которых погибло слишком многие.
Глупая незнакомка, очень глупая, но тянуло к ней неимоверно, как и к драконице в порту. Алиан не понимал, как такое возможно, чтобы было две суженые. Или, быть может, это одна и та же женщина, но с чистой драконьей ипостасью.
Алиан Поднебесный лег рядом с девушкой поверх одеяла, взял прядь волос и вдохнул ее запах. Он не был уверен, что когда-нибудь ощущал что-то ещё более прекрасное, чем этот запах и шелковистость пряди. Он не боялся, что она проснется. Нисколечко.
Еще когда взламывал защиту, что, кстати говоря, было непросто, успел поразмыслить, где девчонка могла научиться такой защите. Только у лучших в драконьем царстве. Кто она?
Сказать, что у Алиана Поднебесного не было предположений – нельзя. Были, но он предпочитал не торопиться с выводами, а наблюдать и запоминать.
Взял крепко спящую девушку за руку и почувствовал, как сила рванула по венам к ней, стремясь быстрее излечить. А это говорило о том, что его дракон и магия признали эту девушку, и сам Алиан признал. Теперь нужно было выяснить, в кого превращается его саакх.
****
В горячечном бреду я больше не видела снов. Просто в какой-то момент стало так спокойно, так хорошо, совершенно не хотелось просыпаться, но когда я все-таки проснулась, свет заливал комнату, а моя защита настойчиво трещала, но не сдавала свои позиции. Снимая ее, что-то неуловимое меня напрягло, будто проскользнуло не мое плетение, но... Это ведь невозможно. Мою защиту не могли снять так, чтобы я не заметила или... могли?
- О, Нати, солнышко! - Триша влетела в комнату первой. - Мы так переживали, ты не откликалась. Мы уже думали, если ты не ответишь сейчас, послать кого-нибудь к архимагу, ведь, как мы не пытались, не могли снять твою защиту.
- Все хорошо. Я выпила жаропонижающее и регенерация взяла свое.
- Мы очень переживали. Не делай так больше!
Триша обняла меня, стала гладить по волосам. А мне так этого не хватало, так не хватало тепла, чтобы меня просто пожалели, обняли, выслушали.
Голос императрицы внутри меня попытался напомнить о том, что я сильная женщина, что плакать мне не по статусу. Но маленькая Натиналь внутри меня послала к чёрту такую силу. Зачем она, если одиночество заставляет на стенку лезть, если личного счастья как не было, так и нет. Опустилась на пол, девочки сели рядом, я положила свою голову Триш на колени и рыдала, рыдала, рыдала. Они понимали, что мне это нужно, успокаивали, говорили подбадривающие слова, и это помогало. Я не знаю, сколько времени прошло, но все это время они были рядом, разделяя мою боль.
- Знаешь, что странно Натиналь? Когда я училась в академии, то почти все бедные девушки мечтали стать принцессами и ходить на балы. Они не понимали, что всё не так легко и просто, как может показаться, что существует другая сторона, на первый взгляд, прекрасной жизни. Они думали, что, чтобы быть счастливыми, важно положение, деньги, статус. Но даже будучи принцессой самых могущественных созданий этой планеты, будучи императрицей огромной империи, ты несчастлива. Это так показательно, - внезапно заговорила Триша, поднимая столь больную для меня тему.