— А разве в кооперативах полагается?
— В нашем — да. Давай так сделаем. Я подъеду к перерыву к конторе, и, чтобы ты после работы с сумками не возился, мотнёмся к тебе домой и скинем жрачку, потом рассчитаюсь, как договаривались, за два месяца, и ещё один сюрпризец.
— Какой?
— Увидишь. Так вылезешь на свет божий к часу?
— Хорошо.
— Тогда до скорого!
— Давай.
Проходя обратно к своему столу, в ответ на вопросительный взгляд Лили Филипп пояснил:
— Говорит, продуктовый набор и какой-то сюрприз…
— А разве в кооперативах полагается? — спросила Света.
— Говорит, что в нашем полагается.
— Значит, особо ценным работникам. Так сказать, руководящему звену, потому что Костик ничего не слышал, — вздохнула Света.
— Как у тебя с ним дела?
— Отлично. Такой серьёзный! Я уже в его квартире посидела. Чистенько, прибрано, даже стерильно как-то.
— О, тогда нужна женская рука, чтобы регулярно добавлялись приятные ароматы, — оживилась Лилия.
— Учтём, учтём, — хитро улыбнулась Света. — Уже в проекте…
Встретившись с Марио, Филипп с некоторым испугом посмотрел на две сумки, стоящие на заднем сиденье. Объёмистые, добротные, модные, с плотным основанием на дне, из прочной материи, украшенной цветными разводами, ягодами и расписанной иностранными словами, они были набиты доверху, топорщились даже вместительные наружные карманы, но всё, что не застёгивалось, было аккуратно прикрыто полиэтиленом и пергаментом.
— Ого! Ничего себе набор! Это всё для меня?
— Ага! Садись!
— А что там?
— Кто доедет, увидит, — уклончиво пошутил Марио.
— Мм, интригует… А сюрпризец?
— Не бойся, очень маленький. Подробности по прибытии, — снова загадочно ответил Марио и, не желая распространяться далее, перевёл тему: — Ну как, ощущается новогоднее настроение?
— Да. — Филипп всё ещё был немного напряжён, представляя, на какую сумму урежется его заработок, но в конце концов решил махнуть на всё рукой и не жалеть вычетов: есть-то всегда хочется, а пойди потолкайся нынче по магазинам — много ли наберёшь? Он слегка отошёл: — Я люблю эти последние дни, когда суматоха не деловая, а предпраздничная, все снуют в приятных хлопотах, шныряют туда-сюда, за каждой витриной ёлочка, наверху звёздочки или стекляшки, дождик с ватой сверху вниз и Дед Мороз со Снегурочкой под лапами.
— И на каждом стекле здоровые цветные буквы «С Новым годом!» Видел ёлку в центре? Здоровая, красивая и украсили густо, каток рядом залили. А настроение?
— Тоже соответствующее. Пора чудес, что будет в следующем году, не знаешь, но надеешься: обязательно хорошее… В тебе сохранились эти детские ожидания?
— А как же! Если «любви все возрасты покорны», то и иллюзиям. Я люблю пофантазировать. Вон там, за поворотом, вот здесь, за новой чертой, за первым января…
— А как Новый год собираешься отмечать?
— Так же, как и сегодня, как и второго января: лежать пластом или кверху брюхом, тупо смотреть в телевизор или на потолок и периодически заправляться шоколадками или паштетиками. Никаких книг, никаких мальчиков, никаких компаний, никаких мыслей. Абсолютно пустая голова — полная идиллия…
— Настолько полная, что даже немного скучновато. Но встать к телефону всё-таки придётся: я точно звякну.
— По такому случаю можно поднять задницу. А сейчас поднимаем две и в темпе забираемся на твою верхотуру. — От помощи Филиппа Марио отказался: — Иди свободным, поставка от организации. Не волнуйсь, не тяжело, взлечу на крылышках.
На стук в дверь никто не отозвался, Филипп полез в карман за ключами.
— А что, твоей мамы дома нет? — в голосе Марио к удивлению примешивалось разочарование.
— Сам озадачен, — рассеянно отозвался Филипп. — Уходил — была, но, как видишь… Отец-то точно на работе. А ты хотел её видеть?
Филипп был растерян и слегка смущён: он и сам думал, что его мать дома, но квартира была пуста. Прежде Филипп никогда не оставался с Марио с глазу на глаз, их всегда окружали люди. Кто знает, что может прийти ему в голову? Хотя, конечно же, Филипп был почти уверен в том, что ничего неприличного, никаких притязаний и посягательств. «Он вообще этого и в мыслях не держит, сам удивлён и, кажется, не притворяется. Это всё Лиля со своими фантазиями, будь она неладна!»