— Ты посмотри, ты только глянь, какая красота, какое богатство! Ты видал, что в холодильнике лежит, а наверху? А это? Ведь мне теперь одно счастье — такой новогодний стол устрою, а какое облегчение! Закуска практически готова, только салаты заправить, и всё под рукой! А сколько времени сэкономила, не бегая по магазинам, только лук и морковь прикупила! Да что я про магазин! Где ты такое сейчас достанешь, в каком продмаге ты таким запасёшься, в каком гастрономе такое вообще когда-либо лежало? А на рынок и вовсе не подступишься!.. Ты только глянь, какая коробка, а это! Какая упаковка! А там! — Надежда Антоновна снова потащила мужа в кухню: — Ты посмотри на ананас, а внутри! Присядь, смотри! Какие фрукты, а вырезка, а курочка! Видал балык? Разверну — обомлеешь! А колбаски! Понюхай, понюхай только! И ведь посмотри: всё учтено до мелочей! Даже грибы, даже сметана с майонезом, и маринады, и базарные, и готовые, и зелень всех сортов!
Дверца холодильника, его выдвинутые нижние ящики и створка морозилки последовательно ушибли бок, оба колена и голову Александра Дмитриевича. Потирая пострадавшие места, он поддакивал, потом вернулся в столовую, снова с опаской и уважением оглядел стол, алчно воззрился на вино и коньяк и понял, что посреди такого изобилия мысли об обеде, конечно, придётся отложить. Надежда Антоновна вслух подтвердила его прогноз:
— Ни за что не уберу, пока Филипп не придёт и снова на всё не налюбуется!
Теперь Александр Дмитриевич понял, кому обязан и стоящему перед глазами великолепию, и завтрашнему чревоугодию, и уже, должно быть, проступившим синякам, и отложенному обеду. Получалась вроде бы ничья, и муж, слегка успокоившись, постарался угомонить жену и что-то выяснить.
— Марио пришёл и продуктовый набор принёс! — выпалила супруга. — И ни копеечки не взял, ни копеечки! Для нашего сыночка за его таланты всё бесплатно, из фондов кооператива! И ещё зарплату дал, и не в начале января, а под праздничек! Вот это работа, вот у нас какое сокровище выросло! И ещё премию получил — вот так! Скорее бы пришёл — всё расскажет! Умница, специально на работу позвонил, чтоб я зря не мучилась и не бегала! И не простаивать теперь два часа за вшивой ливерной колбасой! Я, конечно, как увидела, стала в контору звонить, да он за сахаром вышел. Ох, благодетель наш!
В конце восьмидесятых, когда стремительно оголявшиеся прилавки магазинов поражали только сиявшей белизной эмалированных подносов, подношения Марио, безусловно, явились неслыханной удачей, нежданно привалившим благоденствием. Александр Дмитриевич тёр голову и соображал, чему сын обязан такой щедрости; даже с натяжкой не выходило, что работе. Он прошёл в спальню, переоделся, снова показался в столовой, но, против обыкновения, не включил телевизор и не раскрыл газету. Он что-то хотел додумать, в уме что-то складывалось, но не оформилось в законченную мысль: в дверь постучали, Надежда Антоновна ринулась в прихожую, не забыв мимоходом хлопнуть мужа по руке, полезшей было в пакет с конфетами:
— Успеется, перед обедом вредно! — Её интонация абсолютно изменилась перед входной дверью: — Золотце, сыночек, кормилец наш, добытчик! Вот маму порадовал! Дай-ка я тебя поцелую! Проходи, проходи, специально ничего не убрала, чтоб снова посмотрел, но не бойся, с обедом я быстро…
Филипп рассмеялся:
— А ведь и правда: Марио в таком темпе разгружался, что я не всё рассмотрел. Па, привет! Вы случайно Дюма не трогали? Я в него зарплату засунул.
— А сколько? — поинтересовался отец.
— Две тысячи. Ма, если нужно, смотри, они здесь, в «Трёх мушкетёрах», только скажи, когда изымать будешь.
— И не подумаю! Всё для тебя! Одежда там, обувь, аппаратура… Александр! Чтоб ты тоже и не приближался, пусть мальчик на себя тратит. Золотце наше, а я, как вошла, просто обомлела. Сейчас я быстренько супчик…
Надежда Антоновна вышла от силы на десять секунд, примчалась обратно и, переставляя банки и бутылки ближе к пакетам, освободила половину стола для мужа, сына и себя, потому что в приятных переживаниях и сама не успела пообедать. Всё горело у неё в руках: хлеб был нарезан мгновенно, тарелки расставлены моментально, даже суп, казалось, закипел за считанные минуты. Плюхнув сковородку с котлетами и кастрюльку с гречкой на плиту, мать поспешила с супом в столовую:
— И надо же: в магазинах гречки давным-давно нет, сегодня последнюю бы доели. Ну давай, рассказывай! Или проголодался сильно?
— Нет, почти нет. Буду сочетать приятное с полезным.