— Нет, здесь твоё «излишне» уже чересчур. Двадцать килограммов — это остатки?
— По-моему, там было раза в два больше, но я не массу имею в виду. Главнее-то возможность достать, редкость, качество, ассортимент, разъезды, встречные обязательства — все эти хлопоты в целом ого как обременительны! А ты ими занимаешься и при этом не забываешь учитывать Филиппа!
— Ну и что?
Лаура подсела к Марио и обняла его за плечи:
— Знаешь, это трудно выразить, здесь проигрывается целая гамма чувств. Ты это можешь и подаёшь так, что тебе всё это легко, для тебя это выглядит естественно, а он этого не может ни деньгами, ни знакомствами — и это озлобляет. Он понимает, что ты осведомлён о том, что всё это или очень многое из этого для него недоступно, ты делаешь это ещё и по этой причине — это ставит тебя выше и озлобляет его ещё больше. Он как бы проигрывает тебе своей слабостью, ограниченностью возможностей, а самолюбие, свойственное молодости и красоте, говорит ему о том, что ты также молод и красив, ты почти такой же, как он, но при этом более удачлив, оборотист, обеспечен — это уже не озлобляет, а рождает чёрную, подчёркиваю, чёрную зависть. Он сознаёт это, он чувствует, что это мелко, а причина-то всему — ты! — и ты становишься ему ненавистен. Именно тем, чем хотел взять: добротой, широтой, деньгами, возможностями, размахом. Ты допускаешь такой поворот?
Марио задумался:
— В этом что-то есть… Противодействие действию, противодействие с обратным знаком может оказаться прямо противоположным чувством. Европа всю жизнь скупала у нас строевой лес, икру, мёд, пшеницу, пушнину, масло, причём старалась сделать это за бесценок. Сейчас пшеницу мы, наверное, уже не продаём, зато нефть прибавилась. Они делали состояния на нашем богатстве и при этом всегда нас ненавидели и устраивали гадости. Для них наша Сибирь — кость в горле…
— Масштаб, конечно, не тот, но в целом правильно. Благодетель часто получает в ответ не признание, а неприятие. Зависть, понимание собственной зависимости… И, потом, ты можешь просто разбаловать своего Филиппа, если будешь продолжать задаривать. Сегодня он приятно удивлён и обрадован, но последуют рестораны, бары — он станет смотреть на это, как на само собой разумеющееся, уже не ждать, а требовать. 23 Февраля — себе и отцу, 8 Марта — матери, оплаченного отпуска, премий, путешествий в ту же Европу, Латинскую Америку. И при этом изображать, что ему и невдомёк твои чувства. Сорвёт с тебя что может и упорхнёт. Может, сам первый бросишь?
— Может, может… Я положил себе срок — до конца февраля, до сдачи объектов. Потом припру к стенке: или — или. Долго это не продлится, не переживай.
Щёлкнул дверной замок. Отец вернулся домой оживлённый и, пройдя в кухню, притворно ойкнул:
— Обожрали, негодяи!
— Повторить не проблема, — улыбнулась Лаура. — Я как раз затеяла небольшой эксперимент.
— Если ты имеешь в виду почерневшую от перца колбасу…
— Нет, это моё художество. Мама достаточно воспитанна и не позволит себе так издеваться над бывшей свинюшкой. — Марио всегда нещадно перчил варёную колбасу.
— В отличие от сына, воспитанного так плохо, что сегодня папа остался без машины.
— Пришлось взять такси? — поинтересовался Марио.
— Нет, благодарение богу, Вадим Арсеньевич подбросил.
— А ты с кооператива или с базара?
— С около базара — павильоны закладываем. Все в таком ажиотаже, что даже необъятнейшая Антонина похудела.
— Видишь, какие приятные последствия от моих разъездов. Но с сегодняшнего дня я из дому ни ногой — до воскресного вечера тачка свободна.
— А что будет воскресным вечером? — спросил отец.
— Поход в ресторан. Ты знаешь моё пристрастие к кавказской кухне.
— Один намылился или с компанией?
— Не решил пока. — Марио внимательно следил, чтобы интонация в голосе осталась равнодушной. — Может, Филиппа прихвачу.
— Кстати, о Филиппе. Его миссия закончена — чего он на стройке шатается?
— Не совсем. — Марио вытянул вперёд сплетённые в пальцах руки и пару раз прогнулся, продолжая разыгрывать равнодушие. — Он приставлен надсмотрщиком к эксклюзивным проектам.
— Гм, велика важность, — проворчал Валерий Вениаминович. — Как будто без него не справятся!