А что же Филипп? Он по-прежнему считал маловероятным то, что в Марио бушует любовь, и после постоянных наставлений Лилии, к которым в конце концов подключился и отец, смотрел на возможность не страсти, а прихоти. Это его устраивало, потому что не лишало его ухаживаний и подношений Марио и было конечным, преходящим, некраеугольным. Тем не менее он дал себе слово приглядываться к Марио пристальней и, замечая готовность к признаниям, искусно отходить в сторону, переводить разговор на другое, разряжать атмосферу. Так можно было протянуть долго, а потом, а там… Кто знает, может быть, и перебесится…
В воскресенье они вошли в уже знакомый Филиппу зал. Филипп был горд собой и ждал восхищения посетителей и усиленного внимания официанта: предыдущий день он пробегал по комиссионкам, потратил часть выданных Марио денег и в результате этого был облачён в прекрасные джинсы и столь же восхитительные сапожки; не в пример первому посещению, на его руке сияли бриллианты, на плечи была надета модная и дорогая кожаная куртка — всё это должно было распределить поклоны и реверансы обслуги поровну между ним и Марио. Увы!..
— Марио Валерьевич! — Официант подбежал к парочке, как страстно влюблённый к предмету своего обожания. — Радость-то какая! Как давно вы у нас не были!
— Что поделаешь: дела, чертежи, материалы. Вплоть до Нового года запарывались — теперь, слава богу, разгрузились. Надеюсь, будем отмечаться не реже раза в неделю.
— Да хоть каждый день, мы всегда готовы…
— Учтём. Кстати, на следующей неделе к нам тётка из Италии приезжает. Любопытна, как все женщины: пройдёт по магазинам и неприятно удивится. Чтобы это компенсировать, завалимся к вам всей семьёй, попробуем гостью прельстить кавказской кухней, — непринуждённо болтал Марио, усаживаясь за столик. — Ждите иноземного нашествия… Я смотрю, вы тоже времени не теряете: кулинарию напротив открыли.
— А как же! Всё в духе дня, всё для клиента. Фургончиком обзавелись, по заказам работаем. Нехитрое оборудование — и доставка с пылу с жару, в наилучшем виде: горячее не остынет, холодное не отеплится. Извольте телефончик, в любое время.
— О, спасибочки. Весьма кстати на случай цейтнота. А что у нас на сегодня?
— В закуске рекомендую на белые сыры обратить особое внимание, — начал официант. — Завоз из Ставрополя, из Краснодара, выбор прекрасный, всё из домашних хозяйств. Копчёная красная рыба великолепна: прямиком из Читы, в Байкале выловлена и прокопчена на месте. Абсолютно в вашем вкусе: в меру суховата, в меру плотна, никакого сравнения с прочими ресторанами. На первое пити: совершенное соответствие рецепту, курдючный жир и так далее, всё точь-в-точь. На второе для затравки, для баловства яишенку предложу с гранатовым зерном…
— Интересно, оформляем…
— Птица тоже удалась. Рекомендую плов с курицей, белое мясо восхитительно. К шашлыкам, кроме осетрины и баранины, добавить можно курицу и индейку.
— Да у вас нынче целая птицеферма! — рассмеялся Марио. — Значит, яишенка, плов, шашлыки из осетрины, баранины, курицы и индейки. Со всеми пряностями, разумеется. Сладкое в таком же пышном ассортименте?
— Безусловно: шакер-бура, шакер-чурек, пахлава, щербет.
— Берём! А что-нибудь полегче имеется, с кремом понежнее?
— Торт отличный: минимум теста, максимум крема: кофейный, какао, сверху фигурный шоколад. И глазу, и языку.
— Отлично. Следуя вашим советам, мы раньше одиннадцатого часа отсюда не выберемся, но, учитывая встречу после долгой разлуки, ни от чего не отказываемся. К закуске тогда хлеба чёрного, тонко нарезанного, побольше, чтобы оценить ваши сыры.
— Сделаем. Красную икру на французских булках подать?
— Да, а чёрную — как обычно. Напитки, — Марио посмотрел на Филиппа, — чуть укрепим, не возражаешь? Ну и прекрасно. Шампанское, вино красное, белое, всё сухое и выдержанное, и графинчик коньяку. Только маленький: я всё-таки на машине. Копчёности, салаты, паштет, маринады, колбасы, свежие овощи не забудьте и, само собой, кока-колу и фанту.
Официант, так же, как и ранее, сияя, мигом улетучился. Филипп держался настороженно и был довольно суховат: он рассчитывал на то же подобострастие, то же заискивание, те же поклоны, которые достались Марио, но не получил их (по той простой причине, что официант был старой опытной лисой и прекрасно отличал основу от приложения). А ведь был шикарно одет, со своей чудной красой, с золотом и бриллиантами на пальце! Что же, и теперь он не равен Марио? Что есть в этом баловне судьбы и не хватает ему, Филиппу, чем берёт окружающих этот синеглазый прелестник, что разлито в этих озёрах?
Может быть, поведение Марио в какой-то степени провоцировало Филиппа на неприязнь и зависть, но у Марио не было другого выхода: он должен был показать, что он может сделать для Филиппа, чтобы тот оказался сговорчивее.
— Похоже, с твоими замыслами мы здесь действительно до ночи задержимся.
— Тебе неприятно, что я часто уделяю внимание материальному: деньгам, желудку?
— Почему же? Твоими предновогодними стараниями мы по сей день пользуемся. Это избавляет от домашних забот, экономит время и деньги.
— Ничего, через денёк-другой я тебя и духовной пищей обеспечу.
— Это как? — любопытство заставило Филиппа умерить снисходительность и старательно разыгранное печальное удивление.
— Увидишь. Всему своё время.
В тот вечер Марио задёргал официанта, добавляя к ранее сделанному заказу то консервы, то люля-кебаб, то фрукты в сметане и мацони, но и чаевые дал царские. К Филиппу, памятуя о словах матери и убеждаясь в их справедливости, он постарался отнестись с холодком и безразличием и, беспокойно ворочаясь в постели перед сном, казнил себя за то, что всё разворачивается как-то не так, в какую-то неясную, нехорошую сторону: он видел в этом свою вину, свои огрехи, упущения, но он любил и не мог действовать иначе, а, будучи принуждённым действовать, обрекал себя на обязательно сопутствующие делам ошибки.
«Пусть всё идёт так, как идёт. Раз складывается так, пусть складывается. Что я могу, что знаю, в чём волен? Ничего, ничего, ни в чём. Бог вынесет. Туда, куда наметил. Наверное, я и вправду становлюсь Филиппу ненавистен. Как он был насторожен сегодня, как вырядился, чтобы встать вровень, как понимает, что и это от меня, и притягивается, и отталкивается за это! И меня и притягивает, и отталкивает. Я ничего не хочу тебе доказывать. Просто люби меня или изображай симпатию. Я приму всё».